Завтра же пойдёшь в академию и напишешь заявление на отчисление.

— Мам… — я таращусь на неё во все глаза. — Что за бред?

Но она не слышит. Стреляет взглядом мимо меня, туда, где стоит Тим, и брезгливо морщится.

— А ты что здесь делаешь? Я сказала — вон пошёл! Или ты в кутузку хочешь?

— Я пойду, куда вы скажете, только хватит третировать Аню. Вы вообще слышите, какую ересь несёте? — вздыхает Тимур.

Он уже полностью одет. Капюшон худи накинут на голову, джинсы застёгнуты, кроссовки на ногах. Одна сумка висит через плечо, а вторую Тим держит в руках.

У меня в груди всё сжимается. Бросаю взгляд на стул, на котором недавно были сложены все его вещи, и он пуст. Как Тимур успел всё собрать, не знаю, но спинка стула освободилась.

Вскидываю глаза на Тима. Он ловит мой взгляд и успокаивающе приподнимает уголки губ. Только ни черта это не успокаивает… Я понимаю, что ему сейчас придётся уйти отсюда и помешать этому уже нельзя.

— Рот закрой! — продолжает беситься моя мать, крича на всю веранду. — А ты — одевайся, — теперь она обращается ко мне, схватив за рукав толстовки. — Сегодня же отправлю тебя к двоюродной тётке. В Ростове ты жить больше не будешь.

— Я никуда не поеду, — отшатываюсь от матери, выдёргивая свою руку

— Поедешь. Куда денешься! Собирайся.

— Не поеду. Я не хочу. — Делаю ещё один шаг назад, подальше от мамы.

— Аня! Живо! — какой-то нечеловеческий мамин ор звенит в оконных стеклах.

Я испуганно закрываю уши. Я никогда такой её не видела. Даже если мы сильно ругались. Но сейчас мама невменяемая. Лицо и шея пошли багровыми пятнами. У неё в глазах полопались капилляры, делая взгляд обезумевшим окончательно. Видеть её такой страшно. И только Тимур даже не шелохнулся от этих криков. Стоит с каменным лицом и с вещами в руках.

— Вы свою дочь слышали? Она. Никуда. Не поедет, — Тим проговаривает каждое слово, как топором рубит.

— Если ты не исчезнешь отсюда через секунду, я лично выцарапаю тебе глаза, — моя мать понижает голос до пугающей хрипоты.

— Да успокойтесь уже, пожалуйста, — усмехается Тимур.

С ужасом понимаю, что зря он сейчас это сделал. Я едва успеваю перехватить маму, которая бросается вперёд. Становлюсь перед ней и снова держу её за плечи.

— Мама! Хватит! Остановись! — кричу уже сама.

— Ты его защищаешь? Я твоя мать! Дрянь ты такая! Это вся твоя благодарность, да?! — во всё горло вопит она.

— Я благодарна тебе! За всё благодарна! — глотая слёзы, тараторю я. — Ну прости, что не сказала тебе, что поселила здесь Тимура. Не сказала, потому что знала, как ты отреагируешь. Ты всегда всё запрещала мне. И да, я иногда уходила с Соней погулять уже после девяти вечера, когда ты была на дежурстве. Мне ведь тоже не хочется быть изгоем.