Стереть всю её штукатурку с лица о паркет. Сжимаю пальцы на руле, жалея, что сейчас в них не патлы Петровой. Оттаскал бы за них с удовольствием ещё раз.

— Только не к подъезду, — просит Аня, когда я, задумавшись, подъезжаю к тому дому, к которому привозил как-то забытые тетради.

Резко торможу, оглушая визгом шин пустой двор.

— Хочешь, я поговорю с Полиной? Припугну, — поворачиваюсь к Ане, озвучивая то, что вертелось у меня на языке с момента, как она рассказала мне о разговоре с ректором.

— Не надо, — выпрямившись на сиденье, Аня испуганно округляет глаза и вертит головой.

— Лучше к ней вообще не приближаться.

А я протяжно вздыхаю. Это, конечно, не то, что я бы хотел услышать. Мне бы по душе пришёлся ответ: «Давай вместе уроем эту суку!»

Во взгляде Ани я уже вижу сожаление. Придвигаюсь к ней и беру её ладонь в свою. Она холодная и влажная. Мне приходится крепко сжать тонкие пальцы, чтобы хоть как-то попробовать согреть их.

— Ты всё сделала правильно. Дала этой дряни отпор, — говорю уверенно, глядя прямо в Анины глаза.

Она растерянно хлопает ресницами, на которых уже блестят слёзы. Потупив взгляд, Аня вижимается лбом в моё плечо.

— Словами надо было решать, а не дракой, — бормочет тихо.

По натянутому и дрожащему голосу чувствую, что она готова расплакаться. Эта девочка не привыкла стоять за себя. Тем более таким образом. Это мне понятна сила кулаков и что не всегда разговором можно добиться правды. А её всё это пугает.

Я сгребаю Аню в объятия. Лицом она прижимается к моей шее, часто и горячо дышит, и я чувствую, что её нос и щёки влажные. Значит, всё-таки расплакалась.

— Такие, как Петрова, слов не понимают. — Прикасаюсь губами ко лбу.

Провожу ладонью по длинным белокурым волосам.

Всё ещё влажные от дождя, они путаются у меня в пальцах.

— Зато все её слова слушают. Она отлично сговорилась и Мишиным, Красно и этим… — Аня хлюпает носом и договаривает: — Ляпиным.

— С парнями и я могу разобраться. Заговорят другое как миленькие.

Резко отпрянув от меня, Аня поднимает голову. Покрасневшие глаза смотрят на меня уж очень сердито.

— Не вздумай. Слышишь? Я запрещаю, — произносит она строго.

Недовольно выдохнув, я откидываюсь спиной обратно на своё сиденье. Запрещает она… А я согласиться с ней должен, да?

— Аня… — начинаю я так же строго, как и она пытается разговаривать со мной, но меня сразу же перебивают:

— Тим, пожалуйста! — Аня цепляется за мою руку и с силой сжимает на ней пальцы.

В её жесте и голосе откровенная мольба.

Я уже нервно подёргиваю ногой. Ну как можно оставаться такой же хорошей и правильной, после того как Петрова решила так поднасрать?

— Да какая сейчас разница, какими способами действовать?! Тебя отчислить могут! — повышаю голос, чтобы достучаться до этой мисс ангельская упёртость.