Могу ли я демонстрировать чувства? Или лучше никому о нас не говорить?"

"Так что мне остаётся лишь сжимать пальцами дверную ручку. А от холодного взгляда Тимура холодеет и у меня в груди. Вдруг он не рад меня видеть? Вдруг после той ночи я успела себе что-то напридумывать? Но всё равно собираюсь произнести хотя бы тихое «привет», только голос секретаря ректора перебивает моё намерение.

— Девушка, проходите. Иван Андреевич ждёт.

Я киваю, правда продолжаю смотреть на Тима. Чувствую себя невероятно потерянной, когда он делает шаг в сторону, освобождая мне проход.

Опустив голову, собираюсь проскользнуть в кабинет. Но по моим пальцам неожиданно проскальзывает тепло, а ещё я слышу тихое:

— Всё будет нормально. Не переживай. Жду тебя в машине напротив академии, — вполголоса произносит Тим.

И меня немного отпускает. К ректору на экзекуцию я захожу хотя бы без ощущения нарастающей паники. Тим рядом и готов меня поддержать.

Оказавшись в кабинете Ивана Андреевича, я вижу его расположившимся в массивном кожаном кресле за т-образным столом. Стоит мне только появиться на пороге, как он указывает мне на него рукой.

— Добрый день. Присаживайтесь.

— Добрый день, — здороваюсь сипло и тихонько сажусь на крайний стул за столом.

И, пока ректор молча рассматривает какие-то бумаги перед собой, я стараюсь дышать ровно. Искоса поглядываю то на Ивана Андреевича, то на огромный шкаф-стеллаж напротив меня, заставленный от пола до потолка пронумерованными папками.

— Просветова Анна Николаевна, — ректор нарушает молчание, строго произнося моё имя. Я сразу же вздрагиваю и поворачиваюсь к нему. — Студентка первого курса юридического факультета, бюджет, общий балл четыре целых восемь десятых.

И как так получилось, Анна Николаевна, — Иван Андреевич бросает на меня осуждающий взор поверх своих очков, — что вы решили поучаствовать в драке?

Сцепив пальцы и зажав их между коленями, пытаюсь объясниться:

— Я не хотела. Просто… — неожиданно самой для себя я замолкаю.

Просто что? Что сейчас я должна сказать, чтобы сменить гнев ректора на милость? Что придумать? Какой должна быть моя история, дабы оправдать меня? Тем более я не знаю, что скажет или уже рассказала сама Петрова и её друзья.

Да и хочу ли я оправдываться? Вздыхаю и опускаю взгляд в пол.

— Иван Андреевич, я расскажу вам всю правду.

— Буду признателен, — чеканит он.

И я выдаю всё как есть. От самого первого дня нашего знакомства с Полиной. Не скрываю весь свой позор и не умалчиваю о том, как голой попала в мужскую раздевалку. Кто-то сказал бы, что я сексот, ябеда, обиженка. Но мне плевать. Да, я переживаю о последствиях своего поступка, но не испытываю стыд за то, что несколько раз заехала Полине по лицу.