Как ухаживала за ним, наверное…

– Ему так же дула на рану? – спрашивает, несильно схватив за подбородок и поворачивая лицо на себя.

А нежный, заботливый блеск в ее глазах резко сменяется на другой блеск – от боли и слез…"

"– Васель, прекрати. Я больше так не могу. Прошу тебя. Мне больно, – не врет, она на грани. – Я люблю тебя. Разве не это самое важное? Перестань бичевать меня за него…

Жалостно всхлипывает. Он молчит, крепко прижимая ее к себе. Гладит за волосы. Думает… Так продолжается несколько минут, а потом он нарушает молчание.

– У меня не было ничего с Амаль… Все, что думает Карим – неправда… – ловит на себе ошарашенный взгляд Влады…

ГЛАВА 12

– С Амаль меня познакомил в Дамаске Карим.

Мне сразу она понравилась, но только как человек. Девушка редкой глубины ума и интеллекта. Мы проводили почти все свободное от учебы время втроем – заканчивали уроки и ехали с моим водителем за ней в университет. Наши общежития – ее в кампусе и наш корпус в гимназии – были рядом. Амаль была прирожденным педагогом, и с лихвой тренировала свои навыки и таланты на нас. Непринужденно, словно обводя вокруг пальца, она провоцировала в нас тягу к чтению. Мы и сами не поняли, как под ее руководством стали заядлыми книгочеями. Ее особой слабостью была арабская поэзия. Она могла часами говорить о ней, часами возбуждать в нас интерес к форме и содержанию совершенного арабского стиха… Я бы, наверное, мог ею увлечься, если бы был постарше, а еще если бы не понятие мужской дружбы. Знаешь, есть такое в мальчишках – они никогда не допустят мысли о том, что твоя сестра может встречаться с твоим другом. Срабатывает какой – то внутренний инстинкт защитника, собственника. Амаль для меня была до конца сестрой друга. Поэтому я сразу и изначально купировал все мысли о ней как о женщине… К тому же, тогда меня больше интересовали скорее физиологические стороны общения с женщинами. Не готов я был к большой и серьезной любви, которая могла быть с ней как с девушкой из приличной, консервативной семьи – там ведь сразу только помолвка, брак. Другого варианта с ней дано не было…

Тем летом мы уехали к ним под Хомр, на ферму.

Я обожал лошадей и природу, рядом был лучший друг, наша общая сестра и друг Амаль, да и в Дамаске я был особо никому не нужен из своих родственничков. Мы весело и беззаботно проводили время. А потом туда приехала из Парижа их наглая и сексуальная кузина Ранья. Она была всем тем, что тогда я искал в девушке – развратной, смелой, дерзкой, доступной, готовой на сумасшествия. Мы просто развлекались. Убегали от ничего не подозревавших Карима и Амаль на сеновал, познавали себя и друг друга.