– Нет, – закричала она и схватила его за лицо. – Посмотри мне в глаза, Карим, прошу тебя, сделай это для меня! – она почти молила его со слезами на глазах.

Он явно не ожидал такой реакции, выдохнув, спросил,

– Почему я должен это делать для тебя?

– Потому что ты единственный в моей жизни говорил, что любишь меня так, что я верила даже сквозь ненависть…Живи, я хочу, чтобы ты жил, я не смогу жить с мыслью, что тебя больше нет!… – по ее щеками стекали капельки слез.

И он не выдержал и прижался к ней губами, хватая их и наслаждаясь их тонким соленым вкусом, словно смешанным с ароматом ее духов.

– Ты с ним? – прошептал он, все еще не отрываясь от ее губ… – ты его? – его голос срывался на болезненный хрип.

– Нет, Карим. Я ничья… Я свободная, независимая женщина… Запомни это… – словно для самой себя чеканила, как мантру…

– Какое блаженство вот так быть с тобой рядом – после этого можно и умереть, – он улыбался своей белоснежной улыбкой, шептал неимоверные нежности, от чего Владе хотелось плакать еще больше. Его свободная рука с жадностью притянула ее к себе.

Он гладил ее, словно слепой книгу с рельефными символами. Он запоминал ее. Заучивал наизусть.

Но что чувствовала она…Жалость, жалость и благодарность…Странную благодарность за то, что после всего пережитого, благодаря ему, она осталась собой. Пусть и измененной, но собой… Любовь? Любви не было. Нет, она ушла, как наваждение, как солнце после затмения снова становится ярким… Да и была ли это любовь вообще… Его руки были такими знакомыми, такими узнаваемыми. Сколько раз он вот так привлекал ее к себе. По телу непроизвольно пробежала дрожь.

Только сострадание и благодарность? Наверное, она лукавила сама себе, но ничего поделать с этим не могла…"

"– Ты любишь Сирию, ради нее ты должен остаться тут, среди живых. Прошу тебя. – Она снова заглянула в его глаза и увидела в них то, что так мечтала видеть в глазах Васеля… «Боль безграничной нежности», о которой писал Джибран…Ей показалось, что ее словно обволакивает облако, так мягко и нежно она растворялась в его глазах, и в то же время так щемило в груди, потому что эта нежность причиняла ему такие страдания.

– Если бы Аллах дал мне знать, что после смерти меня ждет еще одна жизнь – и она будет с тобой, я бы не задумываясь убил бы себя сам, прямо сейчас, но он молчит…

Влада печально улыбнулась, – Если бы моему сердцу можно было приказать, я бы любила только тебя. Больше жизни…

Карим печально усмехнулся.

– Последнее, – произнес он тихо, – поцелуй меня в губы. Сама…Так, чтобы я не забыл.

Влада утвердительно прикрыла глаза ресницами и припала к его губам.