Их невозможно спутать! И первое ни при каких условиях не превратится во второе. Танк может сломаться, стать грудой ржавого металла. Но стрелу из него по-прежнему не выпустишь. Саша Стриж тоже заметила это. Все заметили, но списали на благотворное влияние минувших лет.

Бабкин сел на корточки, пошлепал ладонью по воде.

– Но зачем, Маш? Зачем ей все это понадобилось? Чертовски дорогостоящий же вышел спектакль!

Маша осторожно опустилась рядом на поваленное дерево.

– Ты можешь представить себя чувствительной умной девочкой, влюбленной в самого красивого мальчика класса?

– Я даже умным представить себя не могу, – пробормотал Бабкин, – не говоря уже обо всем остальном.

Илюшин рассмеялся.

– Тогда вообрази, что над тобой жестоко поиздевались и обидчик остался безнаказанным, – предложила Маша. – Проходят годы, но ты ничего не забыл. Тебе иногда снится, как тебя валят на пол, затыкают рот тряпкой и состригают твои волосы, а потом отпускают, как ощипанную курицу, и хохочут вслед.

Бабкин нервно провел рукой по бритому затылку.

– В твоем изложении это выглядит отвратительно.

– Это и было отвратительно! А теперь представь: прошло много лет. Ты не граф Монте-Кристо, но твои возможности не сравнятся с прежними. И вдруг ты узнаешь, что человек, глумившийся над тобой, на самом деле вовсе не тот, за кого себя выдает! Он лжец и мифотворец. Годами он поддерживает легенду, питая ее все новыми поворотами биографии, а сам моет полы и чистит унитазы в недорогих гостиницах! Скажи – неужели у тебя не шевельнулась бы мысль разоблачить этого засранца?

– Не просто шевельнулась, а лягнулась бы.

– А теперь подойди к этому с выдумкой. С размахом! Сними половину отеля, где работает твой враг, собери зрителей и приготовься показать им, в какую жабу превратилась бывшая принцесса.

– Устроить драматическое шоу? – пробормотал Бабкин.

– Вот именно! Сначала расположи нас к себе. Потом заставь вспомнить все школьные переживания и обиды. Дергай за ниточки, сдирай болячки, заставляй ныть старые шрамы.

– А болячки-то зачем сдирать?

– Чтобы все хорошенько освежили в памяти, каково нам приходилось! Тебя не устраивает, чтобы кто-нибудь забыл об издевательствах Рогозиной или махнул рукой. Нет! Тебе требуется ярость, боль, свежая кровь, текущая из ран! И ты брызгаешь живой водой на застарелую ненависть.

Маша перевела дух и сказала уже спокойнее:

– Раны действительно закровоточили. У всех, включая меня. Тогда-то вскипевших зрителей и поджидала эффектная развязка! Представь: ты снимаешь маску и выводишь на сцену упирающуюся Рогозину. Финита ля комедия! Зрители не верят своим глазам. Справедливость торжествует, зло наказано.