Бранд, которому предстояло после смерти Аре возглавить род, взял слово. Это был деловитый и рассудительный человек, не ударяющийся в фантазии, но Микаелу все же показалось, что тот рассказывает о чем-то фантастическом.

Бранд начал с того, что очень рад появлению Микаела. И для его радости была еще одна причина: после Бранда род Людей Льда должен был возглавить Микаел, как сын Тарье, а после Микаела — Доминик."

"Потом он рассказал старинную легенду о Тенгеле Злом. О долине Людей Льда, где прошло детство Лив, где отец Микаела Тарье был смертельно ранен бедолагой Колгримом. Бранд много говорил о Тенгеле и Силье, этих прародителях семьи, обо всем хорошем, что они делали. Но он упомянул и о темных сторонах Людей Льда. И в присутствии Доминика они заговорили о кошачьих глазах, свидетельствующих об особых способностях человека.

— И в самом деле, Доминик необычный! — сказал Микаел.

— Мы заметили это, — согласилась Лив.

И только после этого мальчику разрешили уйти.

— Теперь мы подошли к самому трудному, Микаел.

И он рассказал о проклятии. Об ужасающих качествах «меченых» Людей Льда. О борьбе Тенгеля Доброго с этим проклятием. О Ханне и Гримаре, которые вообще не хотели бороться с этим. О Суль, представлявшей собой прекрасную и трагическую смесь добра и зла. О Тронде и Колгриме, склонившихся перед злом.

Микаел был потрясен.

— Не считаете ли вы… что Доминик…

— Нет, — сказала Сесилия, — и Виллему, и Никлас тоже. Мы не можем понять, в чем дело. Но у меня есть своя маленькая теория на этот счет.

— У многих в нашем роду это было, — сказала Лив. — Ты уже слышал, что в каждом поколении рождается один с такими свойствами. С Габриэллой и Калебом случилось несчастье: у них родился «меченый» ребенок, но он умер при рождении.

Она замолчала.

Аре, лежавший на диване, произнес:

— Мы с Лив держали это в тайне много лет. Но теперь, мне кажется, следует сказать всю правду, теперь это важно.

— Я тоже так думаю, — согласилась Лив. — Скажи, Аре!

— Ребенок не умер при рождении, Габриэлла. Хотя это и был не совсем здоровый ребенок. Он был недоношенным, дыхание у него еще не наладилось. Мы могли бы, возможно, его спасти в результате длительной и тяжелой работы. Но мы этого не сделали. Мы не убивали его, но и не спасали его жизнь: мы не предпринимали абсолютно ничего! Ведь мы видели, что получилось из Колгрима. А с этой маленькой девочкой дело обстояло хуже, чем с Колгримом.

Все замолчали. Габриэлла посмотрела на Калеба, он кивнул.

— Вы поступили правильно, бабушка и дядя Аре, — выдавила из себя Габриэлла. — Спасибо!

— Для меня было облегчением услышать это, — сказала Лив. — Поверь, это было испытанием для меня и для Аре.

— Но тогда моя теория еще больше подтверждается! — воскликнула Сесилия.

— Да, — сказала Лив.