Он дружески беседует со мной, словно я ему ровня! Чего он хочет? Когда же начнется все страшное и чудовищное?»

— И вот ты женился, потому что они попросили тебя об этом, — констатировала она.

— Да. Женился на даме дворянского происхождения, которая выше меня по рангу. Тебе ведь известно, Анетта, что я не богат? Я получил наследство от матери и кое-что от отца. Мне этого хватает на жизнь, но не более того. Но что бы ты там ни думала обо мне, запомни, что я взял тебя в жены не ради денег.

В глубине души Анетта была непосредственной, как и все молодые француженки, и на миг тяжелая рука матери отпустила ее.

— А я так и не думаю, — импульсивно произнесла она. — Мне кажется, ты сделал это потому, что ты добрый, богобоязненный человек, слушающий своих покровителей, а также для того, чтобы избавить меня от жуткой судьбы.

Она поднялась и встала рядом с ним, возле окна. Микаел повернулся к ней.

— Да, это в самом деле так. Должно быть, для тебя это ужасно унизительно?

— В некотором роде. Но ведь и тебе не лучше. Я согласилась без колебаний, ухватилась за соломинку.

Она замолчала, испугавшись своей откровенности.

Впервые за весь этот день он улыбнулся. Он взял в свои ладони ее лицо, стараясь не замечать легкую, дрожь, и сказал:

— Значит, мы в одинаковом положении. Меня это радует. Было бы куда хуже, если бы кто-то из нас воспылал несчастной любовью к другому. Вот это было бы унизительно.

Она тоже улыбнулась, все еще не поборов страх, и ее тонкое, бледное лицо обрело мягкость, которой он раньше не замечал.

— Да поможет нам Мадонна!

Микаел бросил взгляд на молчаливо смотрящую со стены святую Деву, подумав о том, что она будет присутствовать здесь остаток ночи. Ему хотелось бы вынести ее отсюда.

Они снова повернулись к окну, это была нейтральная зона, и стали смотреть на затихший Брункеберг, где находилось старинное место судилищ. На Брункеберге Стен Стуре одержал победу над датским королем Кристианом в решающей битве, происходившей около ста лет назад. Теперь же холм был частично распахан. Камень и гравий шел на благоустройство улиц города. Некоторые дома возвышались прямо у подножия холма. Город, лежащий между мостами, ведущими к замку, уже не вмещал постоянно растущее население. Крестьянские дворы на Нормальме обзаводились соседями.

Они стояли так, молча глядя в окно, минут пять.

— Меня радует, что мы немного поговорили, — тихо сказал Микаел. — Ты ведь понимаешь, что я не из тех, кто добивается своих прав силой.

Она испуганно кивнула и задрожала. Он имел в виду те самые мерзости.

Любая отсрочка воспринималась ею с благодарностью, хотя она и была готова вынести самое худшее.

Микаел же не осмеливался ей сказать, насколько беспомощным он чувствовал себя на самом деле.