Но я не рассчитывала, что разговор окажется таким конкретным, таким осязаемым.

— Ты уверена в том, что не имела в виду именно это?

— Нет, — всхлипнула она, — я уже больше ни в чем не уверена. Я считала, что мы должны поговорить о чувстве, но не о чувственной любви.

— Разумеется, это очень важно. Но разве мы уже не познали такую любовь? Ты прекрасно знаешь, Анетта, в чем состоят наши проблемы.

— Да, конечно. Это так трудно, Микаел, лишиться своих жизненных принципов.

— Ты хочешь продолжать делать на них ставку?

— Нет, ни за что! Но на что же мне теперь опереться?

— На меня, — с оттенком грубоватой силы произнес он.

Он снова поцеловал ее, решительно повалил на землю и принялся отчаянно соблазнять — свою собственную жену!

Когда же ей удалось на миг высвободить свое лицо, она прошептала:

— Ты уверен, что у тебя это получится?

Микаел засмеялся.

— Если дело касается тебя, у меня еще и не то получится!

Анетта обещала себе не сопротивляться. Она лежала, совершенно тихо, принимая его ласки. Она чувствовала лишь приятное оцепенение от вина — и еще что-то. Теперь ей было безразлично все, кроме близости Микаела. Никто их не видел, никто не мог сюда прийти — и Микаел любил ее. Он хотел, чтобы она отдалась ему свободно, с нежностью. Она же лениво подняла руки и уронила их на спину Микаела. «Ни о чем не думай, Анетта, — мысленно говорила она самой себе, — забудь обо всем! Забудь весь мир!»

— Блоксбергские скачки… — вдруг произнесла она. Он поднял голову.

— Что?..

— Нет, это просто моя мать… — с улыбкой произнесла Анетта.

Микаел понял. Он снова поцеловал ее — горячо, чувственно. Анетта засмеялась счастливым, переливчатым смехом.

— А что, если туман сейчас рассеется?

— Будет скандал, — улыбнулся он."

"Жизнь казалась Анетте такой чудесной, такой чудесной! В удивительном, счастливом опьянении она чувствовала, как он раздевает ее. И вот он овладел ею. «Глупое выражение», — подумала она, но именно это пришло ей в голову в данный момент. Она была женщиной Микаела! Этого высокого, мужественного Микаела с серьезной улыбкой. Он хотел обладать ею — и никем другим.

Мысли струились в ее голове приятным потоком.

— О, Микаел, Микаел, — шептала она, прижавшись лицом к его шее. И она заметила, что ее слова еще сильнее распаляют его. Она почувствовала, что полна им — и это было удивительное, фантастическое чувство. Со слабым вздохом она еще теснее прижалась к нему.

«Спасибо, Сесилия, за напоминание о вине, — думал Микаел, — без него никогда ничего бы не получилось».

Но в будущем он не собирался больше употреблять вино, потому что Анетта теперь узнала, как он ценит ее доверие. Она узнала, что его любовь чиста и искренна и что он вовсе не грязный самец, совративший ее.