Элизабет пыталась объяснить ему, что должно произойти. Что она и Рис поженятся и что лорд Рис с этого момента будет жить с ними.

— Он будет моим отцом? — спросил Джеред, отчего внутри у нее все перевернулось.

— Да, конечно.

— А как мне его называть?

Господи, она об этом даже не подумала, когда принимала предложение Риса.

— Почему бы тебе не называть его пока как обычно — лорд Рис?

Взглянув на мать, Джеред кивнул. О чем он думал, Элизабет, как обычно, не знала.

Имя Риса, произнесенное викарием, вернуло ее к реальности.

— Согласен ли ты, Рис, взять в жены эту женщину, Элизабет, чтобы жить с ней в союзе, освященном Господом? Будешь ли ты любить ее, лелеять и чтить как в болезни, так и в здравии, отказавшись от всех других женщин, пока смерть не разлучит вас?

— Да, — ответил Рис твердым, глубоким голосом.

— А ты, Элизабет, берешь в мужья этого мужчину, Риса, чтобы любить его, лелеять и чтить как в болезни, так и в здравии, отказавшись от всех других мужчин, пока смерть не разлучит вас?

— Да… — Голос Элизабет дрожал.

Рис взял ее ледяную ладонь и надел на третий палец левой руки тяжелое золотое кольцо с рубинами.

Оно было старинное и красивое, и Элизабет невольно задумалась о его скрытом значении. Положив ее дрожащую руку на свою, он снова повернулся к викарию.

— Скрепив священный брачный союз кольцом, я объявляю вас, во имя Отца, Сына и Святого Духа, мужем и женой. Да не разделит человек то, что соединил Господь. — Священник улыбнулся. — Можете поцеловать вашу молодую жену, милорд.

Рис наклонился к ней, Элизабет закрыла глаза, и он нежно коснулся ее губ своими. По ее телу тотчас побежали горячие волны, а по щекам разлился теплый румянец.

Неожиданно для нее Рис, вместо того чтобы оборвать поцелуй, вдруг сильнее приник к ее губам.

— Все будет хорошо, — прошептал он, коснувшись ее зардевшихся щек.

И, Господи, как же ей хотелось в это верить!

— Ваша тетушка леди Тависток устроила в вашу честь свадебный завтрак, — заметил викарий с улыбкой. — Что касается меня, то мне не терпится к нему приступить.

— Как и мне, — поддержала священника хрупкая тетушка Риса, неуверенно поднимаясь на ноги. — Уверена, что и этот молодой человек тоже проголодался.

Джеред широко улыбнулся, и все рассмеялись, радуясь разрядке.

Процессия двинулась в гостиную, когда парадная дверь с шумом распахнулась и в холл с порывом ветра вошел Рул Дьюар.

— Прошу прощения за опоздание, — произнес он, сбрасывая с плеч тяжелый плащ. — Проклятые дороги… — он кашлянул в руку, — это сплошной кошмар.

— Рул! — Рис улыбнулся и направился к нему, опираясь на трость. Элизабет заметила, что во время церемонии он ею не пользовался, и теперь догадывалась, чего ему это стоило. — Я не ждал, что ты примчишься из Лондона столь быстро.