Учитывая легкость, с какой она променяла его на другого мужчину, совесть ее не будет большой помехой.

Рис снял сюртук и бросил на кровать. Затем подошел к шнурку звонка, чтобы вызвать Тимоти. Нога отозвалась болью. Нужно было составить стратегический план. В конце концов, он служил в армии и знал, как начать кампанию.

Он не сомневался, что сумеет завлечь Элизабет к себе в постель без особых усилий.

Элизабет отправила леди Тависток записку с просьбой принять ее в ближайшее время. В ответ вдова предложила встретиться в два часа дня в саду.

Торопя время, Элизабет нервно расхаживала по комнате. В час дня она пригласила Джильду, чтобы та помогла ей переодеться в платье для прогулки и причесала ее. Горничная, временно исполнявшая роль ее служанки, была высокой и тонкой, с кудрявыми светлыми волосами. Она не слишком хорошо разбиралась в дамском туалете, но была готова сделать все, о чем бы Элизабет ее ни попросила.

— Какое, миледи? — спросила Джильда, открыв шкаф.

Элизабет прикусила губу. Несколько дней назад она отправляла Джильду в Олдридж-Парк с поручением к Софи, попросив ту упаковать ее одежду. Когда она приедет в Лондон, размышляла Элизабет, то вызовет Софи к себе. Девушка служила у нее горничной уже много лет. А пока Элизабет решила забрать еще кое-какую одежду, поскольку, покидая в спешке графский дом, мало что могла унести с собой.

Элизабет уставилась на висевшие в шкафу платья. Все они, естественно, были черными, но разного фасона.

— Может, это, с расклешенными рукавами? — Но тут же покачала головой: — Нет, думаю, что шелк и креп с застегивающимся впереди лифом будет выглядеть менее формально.

Девушка разложила платье на кровати и подошла к Элизабет, чтобы затянуть корсет, который та расслабила после обеда, пока отдыхала на диване. Джильда помогла ей надеть несколько черных нижних юбок для придания платью пышности, а затем застегнула ряд черных обтянутых шелком пуговиц по переду лифа.

Элизабет повернулась к зеркалу. Она уже не была такой бледной, как в день своего появления в Брайервуде, но все равно в черном она себе не нравилась.

Траурная одежда — еще одно неприятное воспоминание об Эдмунде, чья смерть вынудила ее носить черное.

Но было и хорошее: он безвозвратно ушел из ее жизни.

Элизабет села к зеркалу. Джильда расчесала ее тяжелые волосы и собрала в аккуратный пучок на затылке. Удовлетворенная своим видом, вполне подходящим для встречи с тетей Риса, Элизабет встала и направилась к двери.

— Спасибо, Джильда. Теперь ты мне понадобишься только за час до ужина.

По крайней мере этот черный саван позволит немного приоткрыть грудь и хоть таким образом продемонстрировать ее женственность.