Жаль, что эта мысль не посетила меня раньше.

Уголок рта Мейсона под густыми усами насмешливо дернулся.

— Брось, ты хотела, чтобы мальчик был графом. Хотела, чтобы он унаследовал власть и богатство, сопутствующие титулу графа Олдриджа. Глубоко в душе ты такая же, как я.

Элизабет чуть не затошнило. Не было у нее ничего общего с Мейсоном.

— Я совсем не такая, как ты. Я бы ни за какие деньги не стала замышлять убийство.

Мейсон снял с лацкана сюртука невидимую соринку и посмотрел на Элизабет:

— Ну что ж, будем, считать, что мы договорились. Ты делаешь все, что необходимо для официального отказа от титула, и можешь больше не беспокоиться о безопасности своего сына.

Элизабет поджала губы:

— Значит, ты не отрицаешь, что собирался его убить?

— Не будь дурой. — Мейсон вскинул бровь. — С другой стороны, если бы ребенок погиб в результате несчастного случая, сделав меня наследником следующей очереди…

— Ты чудовище!

Холлоуэй лишь рассмеялся в ответ.

— В действительности то, что ты делаешь, лишь восстановление справедливости. Мы оба с тобой знаем, что мальчик — не сын моего брата.

У Элизабет сдавило грудь, но она постаралась сохранить самообладание.

— Что… что ты такое говоришь?

— Тебя удивляет, что мне это известно? Мы с Эдмундом были достаточно близки. Он болел в детстве, это привело к бесплодию. Он признался, что Джеред не его сын, но так и не назвал имя настоящего отца. Кстати, кто его настоящий отец?

Элизабет думала, что у нее подогнутся ноги и она рухнет на пол.

— Это… это тебя не касается. По закону Джеред — граф. — Она выпрямила спину. — Как я уже сказала, я предлагаю тебе все, о чем ты мечтал.

Мейсон хищно улыбнулся:

— У тебя две недели. Сделай все необходимое, и дело улажено.

— Я не вполне уверена, что успею закончить все формальности за столь короткий срок.

— О, я уверен, что сумеешь.

Холлоуэй снял со спинки стула пальто, но едва набросил его на плечи, как дверь, ведущая в главный зал, резко распахнулась.

При виде Риса Элизабет онемела. Более страшного выражения лица она не видела.

— Пошел вон отсюда! — приказал Рис Мейсону тихим, полным угрозы голосом. Железная выдержка придавала его облику еще более грозный вид. — Убирайся, пока я не прикончил тебя на месте!

Холлоуэй бросил на Элизабет прощальный взгляд. Его смысл был ясен без слов: теперь жизнь Джереда в ее руках.

Мейсон молча направился к двери и, толкнув ее, вышел. Элизабет повернулась к Рису, догадываясь, как он злится на нее за эту тайную встречу с Мейсоном. Но худшее было впереди.

— Если Олдридж не мог иметь детей, — произнес он, — значит, Джеред — не его сын?

Элизабет накрыла волна страха.