По дороге домой Элизабет пребывала в задумчивости.

Если Мейсон и Френсис совершили преступление, возможно, и улики против них найдутся.

Даст Бог, с помощью Гребцов удастся заставить их понести наказание за преступление, которое они уже совершили, а не только планируют совершить.

Глава 19

Аннабелл Таунсенд в платье для прогулки из богатой красновато-коричневой тафты и шляпке, из-под широких полей которой едва виднелись светло-каштановые кудри, постучала в дверь дома номер двенадцать по улице Брук-стрит рядом с Гросвенор-сквер.

Краем глаза она заметила полного мужчину, подпиравшего фонарный столб напротив дома.

При виде ее он выпрямился, проявив нескрываемый интерес к гостье, пришедшей к Трэвису Гриру. Но Анна его проигнорировала. Когда дверь открылась и на пороге появился Трэвис, она посмотрела на него и улыбнулась:

— Добрый день, Трэвис.

— Какого?..

Без сюртука и жилета, со спутанными русыми волосами, он выглядел неопрятным, но это не лишало его очарования. Нетрудно было заключить, как тяготило его вынужденное заточение.

— Можно войти или я должна стоять на пороге, словно безработная горничная в поисках места?

Карие глаза Трэвиса окинули ее изучающим взглядом, и затем, отступив внутрь, он позволил ей войти.

— С горничной тебя не спутать, Анна. — Трэвис пригладил рукой свои русые волосы, которые явно нуждались в ножницах парикмахера. — Что ты здесь делаешь? Это дом холостяка, и тут тебе не место.

— Я — вдова, пришедшая навестить больного друга. — Она огляделась по сторонам. — Где твой дворецкий? Наверняка он у тебя есть.

— Мне стало невыносимо его присутствие, и я дал ему несколько дней выходных.

— Тогда закрой дверь и пригласи меня в гостиную, чтобы мы могли поговорить с глазу на глаз.

— Там стоит человек, наблюдающий за домом. Что он подумает, если ты…

— Мне все равно, что он подумает.

Она прошла в гостиную и устроилась на красном плюшевом диване. Комната была набита всевозможными безделушками и выглядела чересчур женской для столь мужественного мужчины, как Трэвис Грир. Но, будучи подругой его покойной сестры, она знала, что дом достался Трэвису от матери.

— Ненавижу повторяться, но что тебе нужно?

— Я пришла посмотреть, как ты поживаешь в столь трудный для тебя час.

 — Она скользнула взглядом по мятой рубашке с перевязанным пустым рукавом и мятым коричневым брюкам. Трэвис никогда не отличался особой педантичностью в одежде, но всегда следил за собой. — Глядя на тебя, могу заключить, что дела твои обстоят скверно.

Трэвис немного расслабился.

— Ты не должна здесь находиться, Анна.

Она это знала, но уже почувствовала старое влечение, страстное желание, чтобы Трэвис заметил ее как женщину. Однако он видел в ней только лучшую подругу сестры.