И я могу сказать это прямо сейчас и здесь, но тогда к утру об этом будет знать весь Лондон, Или мы можем поговорить один на один, если ты откроешь дверь справа от себя.

Холлоуэй огляделся по сторонам. Кое-кто из гостей уже наблюдал за ними. Буркнув под нос ругательство, он толкнул дверь, и Рис последовал за ним в уединенную гостиную, которую почти не использовали.

— Что тебе нужно? — грубо спросил Холлоуэй.

— Думаю, тебе доподлинно известно, что мне нужно. Я пришел предупредить тебя, Холлоуэй. Так вот: я уже доложил властям обо всех твоих попытках причинить зло моей семье.

— О каких попытках? Не понимаю, о чем ты толкуешь. У тебя нет никаких доказательств, что я причинил кому-то зло.

— Это властям нужны доказательства, — сказал Рис. — Мне — нет. Подойдешь близко к моей жене или мальчику, тронешь их хоть пальцем, ты — покойник.

Мейсон замер на месте.

— Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю. Причинишь зло мальчику или его матери — считай себя мертвецом.

— Думаешь, тебе сойдет это с рук? Если убьешь меня, тебя повесят.

— Есть вещи, ради которых не жалко умереть. Это мое кредо.

А твое? Ты готов умереть ради того, чтобы твоя жена разбогатела? Ведь тебя тогда не будет рядом, чтобы радоваться деньгам.

Мейсон ничего не ответил.

— Подумай об этом, Холлоуэй.

Рис вышел из комнаты, но облегчения не почувствовал. Он был готов подписаться под каждым сказанным словом, но если с Джередом что-нибудь случится, зачем оно, справедливое возмездие? Нужно искать способ покончить с угрозой, исходившей от Холлоуэя.

И не следовало забывать про Френсис.

Быть может, сегодня Ройял с друзьями узнают что-нибудь такое, что позволит поставить в этом деле точку.

Два дня спустя небольшая группа друзей собралась в таверне «Рог и копыто», находившейся на дороге в Кентиш-Таун. Рис пытался убедить Элизабет остаться дома, но она отказалась.

— Джеред — мой сын. Если твоим друзьям стало известно что-то, что поможет защитить его от опасности, я хочу об этом услышать.

— Возможно, эти сведения касаются только Грира.

— А может, и не только.

— Черт подери, Бет!

Она только улыбнулась. Ей нравилось, когда он называл ее, как в те дни, когда они мечтали пожениться.

Но случалось это не часто. Рис скрывал свои эмоции, вероятно, тщательнее, чем она. Ни один из них не хотел вновь пережить боль, которую уже пережил однажды.

Они берегли сердца, но не таили страстей.

В ту ночь в карете после бала Рис выполнил обещание. Он дважды овладел ею, вдосталь насытив и обессилив. После чего она уснула в его объятиях и проспала до самого дома.

Впереди показалась таверна — приземистое каменное строение с шиферной крышей и прилепившейся сзади конюшней.