Кто согласится за него выйти? Он же жуткий и мерзкий! Только ради бабла! Да и чудище его безногое никому не сдалось.

Не совсем понимая, о чем они говорят я все равно не вытерпела. Меня вдруг накрыло. Произошло замыкание внутри, и я в ярости распахнула дверь настежь. Увидела двух женщин, стоящих на балконе с дымящимися чашками и гневно посмотрела на обеих.

— Говорит за спиной только тот, кто до смерти боится сказать всю лживую мерзость в глаза.

Они в удивлении уставились на меня.

— А теперь можете повторить. Давайте. Что замолчали?

Но они словно языками подавились, их рты чуть приоткрылись и в глазах промелькнул искренний ужас.

— Мои тетушки любят поливать грязью только шепотом и только втихоря. — раздался голос Хана за спиной и его руки легли мне на плечи. — потому что сказать мне это в лицо кишка тонка и памперсы слишком дешевые — протекают. Да, Цэцэг? Ты знаешь, что такое памперсы? Или твой муж все еще взбирается на тебя вхолостую? Или уже не взбирается? Сколько у него бастардов?

Молодая женщина в сиреневом наряде судорожно сглотнула ее глаза сверлили Хана ненавистью, но она не перечила.

— А ты, Оюун, так же красноречива была, когда при тебе невинную убивали или язык в зад заткнула и молчала, как трусливая ослица?

— Я не виновата в смерти Сарнай! Не смей меня обвинять!

Пальцы на моих плечах, как клешни сдавили меня.

— Я буду говорить и делать все что захочу. Слушай меня и слушай внимательно! Одно неверное слово в ее сторону, один неверный взгляд, и я вас не пощажу. Три шкуры спущу. Теперь в этом доме все принадлежит мне.

Та, кого он назвал Оюун поморщилась и выплюнула, как каркнула.

— Сначала пусть твоя родит, а потом своим все называй. Одна уже родила тебе!

— Молчать! — тихий рокот заставил ее замолчать и прикусить язык, — Если хочешь оставаться в этом доме, а не разделить судьбу Чэмег.

— Ты не посмеешь!

— А кто меня остановит? Ты знаешь кого-то, кто на это способен? Твой муж?

Развернулся и крикнул кому-то:

— Пусть сюда зайдет Мунх. Сейчас.

— Не надо! — прошептала Оуюн.

— Что не надо?

— Не трогай его.

Хан дернул головой, склонил к одному плечу, потом к другому. На балкон вошел мужчина с шапкой в руках и заискивающе улыбнулся Хану.

— Здравствуй, Мунх.

— Рад видеть тебя. Тамер…

— Хан!

— Хан…

— Очень рад?

— Не надо! — вскрикнула Оуюн, а я не понимала, что происходит, но дышать стало трудно, как будто предчувствовала, что сейчас что-то случится.

— Конечно рад.

— Вот и хорошо. Я забыл почистить свои туфли. Стань на колени и вытри их своим галстуком.

— Не смей! — Оуюн бросилась к племяннику, но тот отшвырнул ее в сторону и хищно посмотрел на ее мужа, глазки которого бегали туда-сюда.

— Давай. Почисть мне туфли, Мунх.