И он сорвался. Вбивался, вдирался в ее плоть безжалостно быстро, набирая скорость под ее крики… на мгновения останавливаясь, чтобы понять не причиняет ли ей боль… и видя, как она выгибается, как извивается, и сама насаживается на него, с воплем входить еще глубже, по самые яйца. Все быстрее. Перехватил за талию обеими руками и начал насаживать на член, толкаясь навстречу, ощущая, как поджимаются яйца, как скручивает желудок от потребности кончить и как ослепляет оргазмом выпрыскиваясь в нее сильной струей.

Приподнял голову, чтобы встретиться с ее затуманенным лазурным взглядом.

— Теперь веришь?

Усмехнулся и тут же оторопел, когда она поцеловала его в губы и тихо сказала.

— Ты пахнешь мною.

И она даже не представляла насколько глубоко в него въелся этот запах.

* * *Спустя некоторое время

— Я хочу поехать с тобой.

Не оборачиваясь застегнул первые пуговицы рубашки, а она соскочила с постели в прозрачном пеньюаре и, оказавшись перед ним, растрепанная, еще не остывшая после сна, пахнущая их адским сексом ночью, сама застегнула еще одну пуговицу.

— Возьми меня с собой.

Бредовая просьба. Если бы его попросила любая другая женщина он бы оттолкнул ее от себя, как надоедливое насекомое.

— Тебе там не место.

— Почему?

Не смотрит ей в глаза. Так проще отказывать. Последнее время это стало невыносимым наваждением. Ощущение, что он не может сказать ей «нет». Особенно если она смотрит на него вот так. Снизу-вверх, заглядывая ему в глаза, чуть приоткрыв свой розовый рот, привстав на носочки, чтобы хоть немного до него дотянуться.

— Потому что я так сказал.

Он привык, что женщины, улюлюкающие в толпе обычно вульгарные, готовые раздвинуть ноги разукрашенные соски. Такими он их видел. С похотливо-алчным блеском в глазах. А потом выбирал любую и жестко драл во все щели в комнате для отдыха, или в туалете, или в машине. По пути в гостиницу. Они отсасывали ему, а затем оказывались на дороге с парой купюр в зубах и его автографом в виде спермы на их лице или волосах.

Да… были и те, кто брали с собой своих женщин и жен. Но у Хана нет своей женщины, а жена…

— Когда ты уезжаешь мне становится очень страшно.

Отвлекла его от мыслей, и он опустил все же глаза на ее нежное лицо в обрамлении тонких золотистых локонов. Потом бросил взгляд на плечо, на котором остались кривые розовые шрамы от когтей Киары. Благодаря Зимбаге раны зажили быстро. Провел по ним кончиками пальцев.

— И чего ты боишься?

— Что ты не вернешься ко мне.

Она его обескураживала. Каждый раз ставила в тупик, отнимала у него дар речи и превращала в немощного идиота, неспособного противостоять маленькой, хрупкой девчонке. Она выдрала из него согласие общаться с Эрдэнэ. Так искусно и ловко заставила его согласиться, что он сам себе не верил.