- Обидится, она же помочь хочет, - осторожно заметила Лера.

- Для матери главная помощь – это слово доброе, а не бумажка бездушная, - ответила Мария. – Не спорю, без денег ничего не сделаешь, никуда без них, но никакие деньги доброе слово, да руки родные не заменят! Я разве не понимаю, что своя жизнь у дочки? Понимаю, и рада за нее. Но за столько-то лет можно же было хоть письмо написать матери? Раз уж заехать никак. На юга и в Турции каждый год летают, а к матери…"

"Мария махнула рукой, встала, суетливо поправляя халат.

- Да это я так, ворчу без задней мысли. Разве я не понимаю, что не интересно им здесь.

Где Турция, курорты всякие, а где – Никишино? Они там, в отелях живут, а здесь у меня две комнатёнки. Просто иногда накатывает – годы идут, а я никому не нужна. Всё, хватит жалиться, пошли чай заваривать, скоро уж гость приедет.

Гость…

Сердце Леры ухнуло и застучало.

Альфа нового клана. Примет ли? Придется ли она ко двору или скитаться им с Андрейкой дальше?

Будто услышав мамины мысли, проснулся сын, вышел на кухоньку всклокоченный, с помятой, заспанной щекой, такой родной и любимый, что Лера обняла его и прижала.

- Выспался?

- Чем так вкусно пахнет? – поинтересовался мальчик и потерся о мамину руку, как котенок.

- Пироги будут, Андрейка, - ответила баба Маша. – Один уж готов, с мясом. Сейчас отрежу тебе кусок, только не спеши, горячий еще. Молока или чаю?

- Молока! Спасибо! – волчонок вцепился в кусок обеими руками и только собрался вгрызться в середину, как уловил взгляд матери. Сразу  выпрямился и принялся аккуратно откусывать понемногу, тщательно пережевывая.

Баба Маша только головой покачала.

- Ты б его еще вилкой пироги есть заставила.

Дитё же, пусть кусает так, как ему нравится.

- Его отец считал, что зверь может вести себя по-звериному, это нормально. А человек должен вести себя по-человечески, иначе, очень легко потерять человечность. Сначала за стол садиться, рук не вымыв, потом – есть руками, чавкать. Дальше – больше, оглянуться не успеешь – вместо человека выйдет свинья.

Баба Маша покачала головой – матери, конечно, виднее. А мальчонка-то наголодал, вон, как уминает!

И подсунула на тарелку Андрейке второй кусок.

Лера, наблюдая, как насыщается сын, чуть не пропустила звук открывшейся калитки и бряк цепи, метнувшейся в конуру собаки.

Шаги по крыльцу, стук в дверь.

- Входи, Матвей, не заперто! – крикнула хозяйка, не поворачивая головы от противня с третьим пирогом.

Дверь чуть скрипнула, и в кухню шагнул высокий мускулистый мужч… волк.

Андрейка замер с пирогом в руке, Лера и сама едва в соляное изваяние не превратилась.

- Привет, красавицы! О, какой у вас защитник! Тебя как зовут? – волк сел рядом с Андреем.

- Андрей, - тихо ответил мальчик, настороженно глядя на оборотня.