А Иван Леонидович, который, собственно, и дал мне ключи и поселил сюда, тоже о хозяевах дома не распространялся, заметил лишь, что молодая хозяйка – девушка серьезная и уважаемая, но, к сожалению, очень занятая и никак не может выкроить время, чтобы приехать. Но она за домом следит через него, постоянно связывается по интернету и все вовремя оплачивает, а при любой необходимости на ремонтников и специалистов не скупится и не экономит. Как-то так.

– Да, – усмехнувшись данной ей высокой оценке, сказала Ева, – Иван Леонидович у нас чиновник весьма мудрый и прозорливый. И инфу не сливает без особой на то надобности.

 – И предложила: – Пал Андреич, давайте, что ли, сделаем смену блюд, так сказать. Чаю или вашего волшебного отвара заварим.

– А давайте, – выказал готовность и поднялся со своего места Орловский.

Все время, пока они в четыре руки убирали со стола использованную посуду и мыли ее, потом заваривали в большом чайнике шаманский отвар, накрывали наново к чаю стол, расставляя на нем чашки-блюдца и разную «прикусочку», Орловский незаметно наблюдал за девушкой, буквально ощущая напряженность, с которой она что-то обдумывает, явно принимая для себя некое решение.

И когда он водрузил в центр стола на небольшой поднос чайник с отваром и они снова расселись по своим местам, то, коротко вздохнув, Ева произнесла:

– Дело в том, что у меня не очень ординарная семья, – начала и замолчала на пару секунд она…

Орловский понял, что девушка приняла решение рассказать ему о своей семье. И это далось ей явно непросто. Павел непроизвольно даже дыхание замедлил и притушил его звук, чтобы невзначай не спугнуть настрой и решимость Евы – до того ему было интересно и, как с удивлением он признался себе, оказалось важно узнать про ее семью и о ней самой как можно больше.

"

"– Даже, можно сказать, сильно неординарная, – продолжила свой рассказ Ева. – Моя мама родила меня в сорок три года. Я для родителей, да и для всех родственников, явилась эдаким невероятно радостным, счастливым, но все же ошарашивающим нежданчиком. Настолько, что они, надо сказать, сильно обалдели. Особенно если учитывать, что моему старшему брату в этот момент уже исполнилось двадцать лет, а папе шестьдесят три, у них с мамой разница в двадцать лет.

Таким вот образом получилось, что я оказалась ребенком сильно возрастных родителей. По этой естественной причине отцовских родителей я не помню, они умерли, когда я была совсем маленькой. А мамины родители являлись практически ровесниками отца: дедушка Олег Прохорович был старше моего папы всего на семь лет, а бабушка Яна всего на два года. Понимаете, о чем я говорю? То есть мой папа – ребенок Великой Отечественно войны, а дедушка был ее участником, воевал на фронте и закончил войну в Берлине.