– Спасибо, – поблагодарила она.

Ева переоделась в любимые уютные домашние широкие брючки и футболку у себя в комнате, посидела немного на кровати, переводя дыхание и думая о предстоящем разговоре. А то, что разговор предстоит, и, по всей видимости, весьма важный, было понятно и без предварительного анонса, не сделанного Орловским. Ну не приехал же он просто для того, чтобы поужинать вместе? Хотя… с этим мужчиной возможны всякие непредсказуемые варианты.

Ладно. Поговорим-узнаем, – устало выдохнула Ева. Поднялась с кровати и прошла в ванную комнату, и, пока умывалась и мыла руки, все прислушивалась к звукам, доносившимся из кухни, и улыбалась, думая о том, что вот он сейчас готовит на ее кухне и это одновременно и странно, и при этом, он прав, почти уже традиционно.

– Павел Андреевич, ты меня как нашел-то? – спросила Ева, войдя в кухню и усаживаясь за большим круглым столом на свое любимое место у окошка.

– Позвонил Даничу и спросил твой адрес, – принялся объяснять Орловский, стоявший спиной к Еве и продолжавший что-то делать у столешницы. – Потом позвонил в твою больницу и выяснил, когда у тебя заканчивается смена. Ну и приехал.

– А тебе врачи уже разрешили садиться за руль? – вылез из нее доктор, опережая все куда более важные вопросы.

– Не на дальние дистанции и понемногу, не перегружая ногу, разрешили, – практически отрапортовал Орловский.

– А зачем искал и приехал, Пал Андреич? – на этот раз задала Ева самый, наверное, важный вопрос во всей их сегодняшней встрече и усмехнулась, чуть отпуская серьезность момента. – На рыбалку пригласить?

Орловский замер на мгновение, потом положил нож, которым что-то резал на разделочной доске, медленно развернулся и посмотрел на Еву серьезным и каким-то нечитаемым, непонятным взглядом.

– И на рыбалку в том числе, – подтвердил он ее шутливое замечание. – Но сначала, двигаясь в логической последовательности, хотел все-таки предложить: выходи за меня замуж, – и усмехнулся немного нервно: – А потом и на рыбалку удобней и веселей будет ездить вдвоем.

– Случилось что, Пал Андреич? – спросила Ева и расширила свою озабоченность: – С чего ты вдруг жениться-то наметился?"

"– Да понимаешь, Ева Валерьевна, – произнес каким-то особенным, наполненным исповедальной ноткой голосом Орловский, – не выходишь ты у меня из головы никак, да и из сердца тоже. Все думаю о тебе и постоянно вспоминаю те наши семь дней, всякий раз, словно флешбэк какой, проживая заново. Никогда в моей жизни не было такой искренней, по-настоящему душевной близости с женщиной, и никогда я не испытывал и не переживал настолько сильных и честных эмоций и чувств.

Ева все смотрела на него, ничего не отвечая, будто пыталась увидеть что-то более глубокое, недосказанное в его глазах.