– Божий дар, – выдвинул версию Павел.

– Ну, не знаю, насколько божий, характер у меня не сказать чтобы трепетно-смиренный, скорее наоборот. Но все мужчины семьи, и братья в первую очередь, носились со мной, как с куклой какой, и ужасно оберегали от всего на свете. А я наперекор им сбегала, бунтовала и рвалась на свободу.

– И судя по тому, что мы сейчас наблюдаем, тебе это удалось, – указал ей на очевидный факт Орловский.

– А потому что у нас принято слушать и учитывать мнение детей и не применять жесткого диктата взрослых. Ну я и выдавала им свое мнение в полном объеме.

Хотя, если честно признаться, мне, конечно, нравилось, что у меня такие замечательные братья и все они за меня горой. И учили они меня своим мальчишеским занятиям: как правильно дать сдачи и побольней ударить в нос, как метко плеваться, чтобы попадать куда наметил, как шустро бегать и прятаться. Да много чему. Ну, ты представляешь, что такое младшая любимая сестренка?

– Отчетливо, – уверил ее Орловский. – Через три года после развода с отцом и возвращения в Питер мама вышла замуж, а еще через год родила дочку, мою младшую сестренку Василину.

У нас с ней произошло полное обожание сразу же, как только я взял ее на руки. Ну и все, с того самого мгновения она крутит мной со всем своим удовольствием до сих пор. Хотя уже вышла замуж и вполне себе солидная девица.

– Тогда ты понимаешь, как никто другой, – рассмеялась Ева. – И кстати, как ни удивительно, но после меня в семье пока еще так и не родилось ни одной девочки. Одни мальчишки.

– Да, странный феномен, – покивал Павел и спросил с большим интересом: – А твой папа, он тоже принял ваши правила и учил арабский?

– Ну он его немного знал, поскольку работал с этносом Востока одно время, да и на кафедре их знание этого языка приветствовалось.

Но не овладел на приличном уровне, – ответила и подошла к завершению своего рассказа: – Ну вот, это и все о моей семье. Кроме одного момента, пожалуй. Прежде всего нас, детей, учили тому, что наша принадлежность к столь необычному роду, приобщение к жизни великого предка Давида Арамовича, все наши способности и знания, которые мы приобретаем и которыми владеем, это не привилегия ни разу, а долг и прежде всего ответственность, обязующая каждого из нас держать марку, то есть высокий уровень во всем, и использовать свои знания и возможности на благо людям. И как ты сказал однажды, это и близко не пафос, а вот такая данность для членов моего семейства.

– Отлично понимаю, но, – не согласился с ней Орловский, – а как же рассказать о тайнах и загадках и о твоем прадеде побольше, ты же понимаешь, что я совершенно захвачен вашей историей и мне ужасно интересно.

– Не, Пал Андреич, извини, но подробностей не будет. Рассказала что могла, – посочувствовала она ему.