Первые две мили моя команда поддерживала со мной связь, чтобы убедиться, что я в порядке. Мои ноги были жесткими, как камни, и я шел нетвердой походкой, но дыхание было в норме. Тем не менее я чувствовал себя слабым и неуверенным. Эта дистанция взяла надо мной верх с семьдесят второй мили, и часть меня думала, что я либо безумен, либо глуп, раз пытаюсь финишировать. Скорее всего, и то, и другое.

Вернитесь на место преступления, миль двести

Киш ехала за нами по гравийной дороге, ведущей к вершине горы, и, когда через открытые окна зазвучала песня ""Going the Distance"", она остановилась рядом и улыбнулась.

Этот гимн был старым другом. Мы пережили бесчисленное количество мрачных времен, и он не переставал заглушать все мои внутренние разговоры и пробуждать внутреннего дикаря. Я позволил музыке впитаться в себя и обрел решимость пройти дистанцию, которая не давала мне покоя уже четыре дня.

""Я вернулся, ублюдки"", - заорал я, ускоряя шаг. ""Вы думали, я у вас в руках! Вы думали, что я у вас в руках! Только на секунду. Я вернулся!""

С этого момента я начал расти. Следующие сорок миль стали для меня самыми сильными за всю гонку.

Я достиг такого уровня осознанности, который позволил мне бежать свободно и одновременно распаковывать и изучать предыдущие двести с лишним миль. Когда мои ноги все еще стояли на той же земле, где я оступился, когда я смотрел на камни и деревья, которые играли со мной, и когда я думал о том, где я облажался, я смог завершить свой окончательный план.

И самое главное, что я понял, спускаясь к красным скалам Моаба, это то, что 240 миль - это совершенно новая область, и моя неудача была связана с фундаментальным недостатком в моем подходе. Я довел до совершенства 100-мильную дистанцию.

Я знал, какое снаряжение мне нужно и как управлять дистанцией с помощью своего разума, но в Моабе это оказалось неважным. На стомильных дистанциях пункты помощи расположены через каждые шесть-десять миль. В Моабе пункты помощи часто находились на расстоянии нескольких часов друг от друга. Все 100-мильные забеги, кроме одного, я проводил на хорошо размеченных трассах, поэтому не было необходимости уделять первостепенное внимание навигации. Я отправился в путь, как будто это была всего лишь очередная гонка, но это была совершенно другая арена, и одна-единственная ошибка привела к каскаду мелких ошибок, которые увеличились с расстоянием и превратились в катастрофу.

В следующем году ""Моаб 240"" будет частично гонкой, частично военной миссией. Я представлял себе наихудший сценарий и работал в обратном направлении, чтобы, что бы ни случилось, у меня был план, как сохранить конкурентоспособность. Я понял, что чем дальше дистанция, тем больше я должен продумать все детали. Не будет возможности рисковать с оборудованием или лекарствами.