На этом пункте было больше киосков с едой, и я наелся до отвала. Когда я уходил - на несколько минут раньше моего пейсера, который все еще собирал вещи и не был готов к старту, - я подумал, не съел ли я слишком много, потому что в груди у меня было чертовски тесно. Может, у меня проблемы с пищеварением? Я не мог сказать наверняка, поэтому продолжил поиск неисправностей. На спине у меня был полностью нагруженный рюкзак, который был достаточно тяжелым, чтобы грудной ремень был очень тугим. Может быть, именно это мешало моим легким полностью раскрыться? Я ослабил ремень и почувствовал себя еще хуже.

Хотя однажды я уже заезжал дальше, чем сейчас, но это было в 2007 году и на ровной одномильной трассе. Я никогда не заходил так далеко по такой местности и в таких условиях, но я много раз доводил себя до предела и никогда не чувствовал ничего подобного. Может быть, это серповидно-клеточный криз? Если да, то у меня никогда не было такого серьезного заболевания. Я не мог точно определить проблему, но к тому моменту, когда мой пейсмейкер поймал меня, я почувствовал, что что-то не так.

Я рассказал ему все, и, слушая свою грустную историю, я не мог не думать обо всех этих стервозных нытиках, с которыми я сталкивался на протяжении многих лет и которые приводили все оправдания в мире, почему они не могут закончить то, что начали.

Подавляющее большинство из них просто искали выход, который позволил бы им не опускать голову, как я, когда уходил из ""Параспасателей"". Я мысленно записал всех этих ублюдков, запомнил сценарии, в которые они попадали, и держал их в своем мозгу. И вот я звучал точно так же, как они.

Будь то семимильная пробежка или пробег на 240 миль, все мы знаем, каково это - торговаться с самим собой, чтобы не делать того, о чем мы говорили.

Мы говорим, что переутомились, перегружены или просто не в себе. Я никогда не поддаюсь на это, потому что знаю, что есть много людей, у которых нет такого выбора. Они вообще не могут бегать и чертовски хотели бы этого."

"В то же время я понимал, что мне не просто не по себе. Я был в полной заднице! Но участие в Moab 240 было моим выбором. Остаться в гонке было моим выбором, и это было благословение, что у меня был такой выбор. Так что, как и всегда, я держался изо всех сил.

И когда тропа пролегала через фермерские угодья и устремлялась в небо, к горам, которые весь день казались нарисованными на далеком горизонте, я напомнил себе, почему я хотел быть там. Ради этой секунды славы - самого большого кайфа всех времен, который настигает и исчезает, как молния, но только если ты найдешь способ проплыть через всю боль, преодолеть все препятствия и пересечь финишную черту.

За следующие тринадцать миль мы набрали 3 500 футов высоты, и мой темп резко снизился.