— Мы должны отвезти эти платья в Лас-Вегас. Причем, сделать это придется нам самим.

— Вот ты и поезжай, — сказал Фрэнсис. — А я вернусь домой на автобусе.

— Ты поедешь со мной.

— Я не могу.

— Почему это?

— Что я скажу Джойс?

— Соврешь что-нибудь. Через пару дней ты уже будешь дома. Может, даже я куплю тебе обратный билет на самолет. Что до меня, я отправлюсь прямиком в Калифорнию.

— Правда? — с надеждой спросил Фрэнсис.

— Смотри-ка, ты прямо светишься от счастья.

— Ты можешь мне не верить, но это не так. Мне очень, очень плохо.

— Я знаю, что своим присутствием довел Джойс до точки.

Это можно понять. Мы поедем в Лас-Вегас, там мне наложат швы, Марти толкнет наши платья, а потом мы поделим выручку. Не забывай, у нас в запасе еще двадцать тысяч долларов. Наличными! Будет что поставить на кон! Не считая того, что придется истратить на еду, разумеется."

"Фрэнсис устало откинулся на спинку сиденья. Марко был прав. Поездка по стране с украденными платьями в багажнике представлялась на данный момент единственным правильным выходом. Пока Марко связывался по телефону со своим приятелем в Вегасе, Фрэнсис пытался взбодрить себя мыслью, что скоро, очень скоро он избавится от своего подельника, да еще с десятью тысячами долларов в кармане.

Он дал себе зарок никогда больше не играть. Из Вегаса он поспешит прямо домой и пригласит Джойс в какой-нибудь шикарный ресторан. Он даже был готов начать пригоршнями глотать любые лекарства от аллергии, чтобы она смогла наконец завести желанную собаку.

Они и не догадывались о том, что от водителя машины, стоявшей за ними в очереди на парковку, не укрылось их внезапное бегство.

Этим водителем был не кто иной, как Джек Рейли.

25

Джефри Вудолл чувствовал себя так, будто огромная гора свалилась у него с плеч. Такого колоссального облегчения он не испытывал, пожалуй, за всю свою жизнь. Наконец-то он избавился от Трейси, и что еще лучше, судьба преподнесла ему это счастье на блюдечке с голубой каемочкой; ему не пришлось усаживать ее на диван и, мучительно подбирая слова, пускаться в туманные объяснения. Когда она сообщила ему об украденном платье, он с радостью за это ухватился, разом выпалив все, что накопилось в его душе за долгое время.

Теперь, сидя у себя дома на Сентрал-парк-уэст в Манхэттене, он откупоривал бутылку шампанского, чувствуя легкое головокружение от свалившегося на него счастья.

Все утро он названивал бесчисленным гостям, сообщая им, что все отменяется и на следующую субботу, девятое апреля, они могут строить какие угодно планы, и заверяя тех, кто уже прислал подарки к свадьбе, что все непременно будут отосланы обратно.

Мама Джефри была просто раздавлена известием. Отец, по своему обыкновению, отмалчивался.

Он вообще редко высказывал свое мнение.