Портрет какой-то знатной седовласой дамы, облаченной в бальное платье, в золоченой раме висел над изящной, обитой нежным шелком кушеткой. Риган смутно подозревала, что эта кушетка никоим образом не предназначена для того, чтобы вздремнуть на ней часок-другой; и уж явно не для того, чтобы, вытянувшись на ней во весь рост, смотреть футбольный матч по телевизору, поскольку и самого телевизора в гостиной не наблюдалось. Это поневоле наводило на мысль, что обитатели сего жилища принадлежат к современной элите, считающей телевизор развлечением, недостойным высокообразованных людей.

Огромный рояль занимал свое почетное место у окна; на его крышке теснились семейные фотографии в рамках.

— Итак, — начала Риган, обращаясь к старику, который теперь молчаливыми взмахами рук подталкивал их дальше в гостиную. — Мы буквально на несколько минут. Нам бы только поговорить с Шоной по поводу…

— Я в курсе. — Арнольд вдруг остановился и повернул голову в сторону коридора. — Шона! — позвал он. — Шона! — затем он снова повернул голову к гостьям. — Она будет здесь через минуту.

— Спасибо, — поблагодарила его Риган.

Они с Кит церемонно уселись на шелковую кушетку-недотрогу.

Арнольд устроился у камина, в кресле с высокой спинкой и массивным подголовником.

— Здесь так красиво. Скажите, Шона здесь выросла?

Арнольд вскинул брови и посмотрел на Риган с таким видом, будто она рехнулась:

— Выросла? Здесь? Да она переехала сюда всего пару месяцев назад, чтобы как следует подготовиться к свадьбе.

— О, — только и нашлась что ответить Риган.

Кит украдкой бросила на нее взгляд, который недвусмысленно говорил: «Слава богу, не я его об этом спросила».

— Иду! — весело объявила Шона, появляясь на пороге гостиной.

Ей, наверное, уже под сорок, догадалась Риган. Она была миниатюрной дамой небольшого росточка, с вьющимися светло-каштановыми волосами. На ее простоватом, но приятном лице проглядывало что-то шаловливо-детское. Да и одета она была куда более просто, чем предполагала помпезная обстановка гостиной: просторные слаксы защитного цвета, разношенные шлепанцы на пробковой подошве и цветастая рубашка. Держу пари, что на завтрак эта особа предпочитает овсяные хлопья, подумала Риган.

Арнольд без лишних церемоний представил их.

Когда Шона присаживалась на стул рядом с кушеткой, в ее глазах мелькнул какой-то странный огонек.

— Насколько я понимаю, у вас для меня плохие новости?

— Плохие новости? А в чем, собственно, дело? — вмешался Арнольд.

— Мое платье украли! — объявила Шона, слегка повысив голос. Затем она снова повернулась к Риган и Кит. — Я только что говорила с Альфредом.

— Твое платье украли? — переспросил Арнольд.

— Ну да! Что может быть хуже? Но не волнуйся! Альфред пообещал, что сошьет мне новое к свадьбе.