Маг притянул меня к себе, укрывая от промозглой лесной сырости, и это уверенное прикосновение разбередило и без того измученную душу. Единый, что ж он делает? Неужели не понимает, что рядом с ним я не смогу думать ни о чем, кроме обнимающих меня рук и тепла, исходящего от крепкого мужского тела?

Странно все-таки. Раньше Каллеман казался мне холодным, как снег на терриконах Аухвайне, а сейчас его ладони пылали, прожигая плечи сквозь тонкую ткань платья.

– Закрой глаза.

Голос мага звучит хрипло, скользит по шее горячим дыханием, царапает щеку, касается губ.

– Не думай ни о чем, просто вернись в тот вечер. Давай, Эви, представь, что ты снова на конюшне, перед тобой горит маленький светлячок, выхватывающий из темноты кучу сена и лицо Вандау.

Каллеман говорит тихо, почти беззвучно, но каждое его слово отпечатывается в голове, возвращая меня в тот ненастный амвьенский вечер, к так неожиданно исчезнувшему беглецу. И я вижу все, о чем говорит маг, и готова отрешиться от прочих мыслей, но тут появляется одна, которая разом перечеркивает видение прошлого.

– Вы знали, что произошло.

Я обернулась и посмотрела в нависающее надо мной сумрачное лицо.

– Вы знали!

– Да, – кивнул маг, не выпуская меня из рук.

– Давно?

– После того, что было в камере.

– Вы прочитали меня?

– В этом не было нужды. Ты слишком ярко думаешь, Эви, – по губам мужа скользнула улыбка, но не та, обычная, насмешливая и ироничная, а настоящая. Добрая. Живая.

И я засмотрелась на нее, не замечая, как сама начинаю улыбаться в ответ.

– Эй, голубки, может, прекратите уже обжиматься и вспомните, для чего мы сюда пришли? – раздался недовольный голос Хольма.

И меня словно пружиной подкинуло. Что я творю?! Стою тут, млею в объятиях Каллемана, вместо того, чтобы сделать положенное и уйти. Проклятый маг, совсем голову закружил!

Я дернулась, собираясь отстраниться, но в этот момент монетка в моих руках нагрелась, а в следующий – рядом с часовней появился Вандау. Выглядел он еще хуже, чем в прошлый раз. Бледный, всклокоченный, похудевший почти до прозрачности.

– Леди Эвелин! – увидев меня, воскликнул беглец и поклонился, а потом настороженно оглядел стоящих вокруг лорда Горна, леди Кейт и Хольма и остановил взгляд на Каллемане. – Вот мы и встретились, граф, – в голосе Вандау слышалась грусть.

– Чего вы хотите? – задвинув меня за спину, спросил Каллеман.

– Справедливости.

Вандау сделал шаг вперед, и Горн с Хольмом мгновенно подобрались. Я видела, что они готовы в любую секунду отразить нападение, знала, что лес полон солдат Горна, но была уверена, что те не понадобятся. Ни тогда, ни сейчас Вандау не казался мне опасным.

– Я расскажу все, что знаю об Иных, их нужно остановить, пока не поздно.

Лицо беглеца побледнело еще больше, а в глазах появилась мука.