Скажи своему парнишке, чтобы отозвал кавалерию. Скажи, что Деклан хочет сесть и разобраться во всей этой истории с войной. Скажи ему, что...

Я выхватываю у нее телефон, прикрываю трубку рукой и рявкаю:

— Какого черта, по-твоему, ты делаешь?

Слоан бесстрашно встречает мой разъяренный взгляд.

— Спасаю твою задницу, гангстер.

— К твоему сведению, мой зад не нуждается в том, чтобы его спасали.

— Возможно, ты изменишь свое мнение, когда услышишь, что Кейдж назначил награду в тридцать миллионов долларов за твою голову за мое похищение. Та из семей, которая пришьет тебя первой, получит деньги, а также восстановит доступ к доставке и беспрепятственному распространению.

— Слоан одаривает меня самодовольной улыбкой. — Еще тридцать миллионов тому, кто вернет меня в целости и сохранности в Нью-Йорк. Так что теперь ты - единственный, у кого мишень на спине. Забавно, как быстро может измениться эта игра, не правда ли?

Когда я просто смотрю на Слоан, взбешенный ее высокомерием, она вежливо говорит:

— Расскажу тебе об этом позже, но сейчас, могу я вернуться к телефонному разговору, если ты не против?

Я поднес телефон к уху.

Глядя Слоан в глаза, я говорю:

— Скажи Казимиру, что если он не отменит оба вознаграждения в течение часа, изуродованное тело Слоан будет подброшено к порогу его дома к полуночи.

Я отключаюсь и свирепо смотрю на Слоан. Она складывает руки на груди и сердито смотрит в ответ.

— Это было неразумно.

Кипя от злости, я тихо говорю:

— Ты понятия не имеешь, в какую игру здесь играют, девочка. Ни малейшего понятия. Ты абсолютно, блядь, невежественна. И, сказать по правде, мне надоело слушать, как ты открываешь этот чертов рот.

Я засовываю телефон в карман пальто и, когда начинаю возиться с узлом на галстуке, она отступает, качая головой.

— Не смей даже пытаться заткнуть мне рот, гангстер. — Я срываю галстук и направляюсь к ней. — Предупреждаю тебя! — кричит Слоан, отшатываясь назад. — Я надеру тебе задницу!

Я делаю выпад. Слоан вскрикивает и разворачивается, чтобы убежать, но я слишком близко. Хватаю ее за шиворот и прижимаю к груди.

И мне прилетает за этот выпад ее каблук прямо на ступню. Тяжелый удар. Хороший. Но нужно гораздо больше, чтобы остановить меня, когда выхожу из себя.

И я наконец-то потерял самообладание. Честно говоря, чудо, что продержался так долго.

Я толкаю Слоан лицом вниз на кровать. Извиваясь, как зверь в клетке, Слоан брыкается и кричит, когда оседлываю ее. Она в ярости, что не может сдвинуть меня с места. Когда заламываю ей руки за спину, она ударяет пяткой и попадает мне прямо в почку.

Я забываю о желании запихнуть галстук в горло Слоан и вместо этого обвязываю его вокруг ее запястий.

Наказание, которое собираюсь применить, не требует ее молчания."

"Слоан кричит.