Это не люди преследовали ее, а сама долина, пропитанная преступлениями людей. Утесы, земля и деревья впитали в себя то зло, которое когда-то было разлито здесь.

Это сама долина оказывала сопротивление Натаниелю. В этой долине было много зла, и долина, пропитанная им, захватывала в плен подходящую жертву, чтобы потом мучить.

Здесь не было больше тех людей, здесь жили только воспоминания о совершенных когда-то преступлениях. Наконец-то эта долина смогла дать выход той злобе, которую получила от Человека, этого подлинного венца творения, научившегося высекать огонь, логически мыслить, водить машину, разрушать природу так, как мог делать только Человек в силу своего величия.

Эллен продвигалась вперед, спотыкаясь, падая, вставая, ковыляя дальше. Она слышала жалобные вопли измученного мужчины, слышала вопль другого мужчины, доносившийся со скал, похожий на безнадежный вой преследуемой кем-то собаки. Но женского голоса она не слышала, хотя знала, что долина должна была его услышать. Почему она должна была его услышать, она не могла бы объяснить, она просто знала это.

По сравнению с прошлым разом, она бежала в противоположном направлении, но это не меняло дела: жалобные вопли все равно преследовали ее.

Наконец она дошла до самого дна долины. И в тот же момент она услышала нечто ужасное.

Она услышала преследующие ее шаги!

С безумным воплем она бросилась вперед, очертя голову, и угодила прямо в болото. Она чувствовала, как почва уходит у нее из-под ног, слышала хлюпанье своих ног в темно-коричневой жиже, она понимала, что тонет, тонет, тонет…

Какой-то голос позвал ее:

— Эллен! Эллен! Вернись!

Она поняла, что кто-то крепко вцепился в нее, она пыталась вырваться, вывернуться. И внезапно увидела, что борется с Натаниелем.

Все еще ощущая страх, она в ярости крикнула:

— Ты бежал за мной для того, чтобы напугать меня?..

— Что ты, Эллен… — смиренно ответил он.

И тут она заметила, что лежит не в болотной жиже у подножия высоких елей, а на той же самой лужайке, на которой она стояла, когда Натаниель покинул ее. И теперь он пытался вернуть ее к действительности.

— Эллен, успокойся, нет никакой опасности, тебе просто приснился кошмарный сон.

С трудом приходя в себя, она тревожно воскликнула:

— Кошмар? Но не могла же я заснуть стоя? Он улыбнулся и сказал:

— Ты не спала. Ты была в обмороке, когда я нашел тебя. Я видел, как ты стояла, подставив лицо дождю, а потом опустилась на землю. Сначала ты лежала совершенно без движения, но потом стало ясно, что ты переживаешь нечто неприятное.

— Так оно и было, — с дрожью в голосе произнесла Эллен и рассказала ему о своем сне. — Но, Натаниель, я ничего не понимаю. Я никогда раньше не падала так в обморок.

Вид у него был серьезный.