Уже на лестнице Эллен начала дрожать.

— Попытайся держать себя в руках, — прошептал ей Натаниель. — С тобой ничего не случится, когда мы рядом.

Он понимал ее состояние.

В спальне сразу стало тесно, когда туда вошли трое высоких мужчин. Кто-то уже отремонтировал окно и убрал простыню. Ленсман объяснил ее ночное бегство из гостиницы тем, что она была напугана вторжением каких-то мальчишек.

Под окном жалобно скрипела вывеска.

— Садитесь, пожалуйста, — безнадежно произнесла она, видя, что они не знают, куда присесть.

— Потом, — сказал Рикард.

Это прозвучало угрожающе. Она не знала их планов на ночь.

— Можно говорить громко? — спросила Эллен. Мужчины вопросительно посмотрели друг на друга.

— Думаю… нам следует воздерживаться от этого, — не без смущения произнес ленсман. — Как я уже сказал, имеются три возможности…

Но… может, следует сначала взглянуть на дверь?

— А если вы погибнете? — прошептала Эллен с наивным испугом в голосе.

— Ее будет осматривать Натаниель. Идем!

— Но… — пыталась протестовать Эллен.

— Ах, да, — со вздохом произнес Рикард. — Кто-то должен остаться с тобой.

Все затихли. У двери стоял ленсман, уверенный в себе и нетерпеливый, взявшись уже за дверную ручку. Рикард и Натаниель колебались. Они смотрели на нее. Было совершенно ясно, что всем троим хочется осмотреть дверь.

— Мне следовало бы обидеться на вас, — пытаясь улыбнуться, произнесла Эллен. — Но я вас понимаю. Идите! А я подожду вас в коридоре за углом, мне не хочется оставаться здесь одной. И если что-то случится, обо мне не беспокойтесь. Не успеете вы еще повернуться, как я уже буду в деревне!

Она храбрилась, находясь в одной комнате с тремя сильными мужчинами.

Но когда они вышли в коридор, и она осталась одна, она тут же превратилась в сплошной клубок нервов, и черный провал лестницы вызывал у нее такой ужас, что она не смела даже смотреть туда. На всякий случай она забилась в угол коридора, готовая в любой момент сорваться с места и бежать.

Натаниеля нельзя было просто назвать сильным мужчиной. Конечно, он был мужественным и к тому же пользовался большим авторитетом. Но в нем было что-то неземное, совершенно непонятное ей. Иногда он начинал так быстро размахивать руками, словно это были не руки, а крылья птицы, и ей казалось тогда, что он и есть птица в клетке, что он в любую минуту готов оторваться от земли и покинуть докучливых, тяжеловесных жителей этой планеты, устремляясь к небесам в поисках своей собственной судьбы.

Абсурдная мысль, однако в Натаниеле, вне всяких сомнений, было что-то очень странное, нездешнее, заслуживающее особого отношения.

Зажигать свет они не решались, и коридор освещался только слабым ночным светом, пробивающимся через узкие окна.