– Там стая чаек летит навстречу, – обратился ко мне Степан, второй пилот.

– Облетят, будем надеяться. Не можем же мы их облетать.

На панели загорелся красный цвет. На мониторе появился двигатель с изображением птицы внутри.

– Чёрт… Всё-такие попала, прямо в двигатель.

– И что теперь?

– Двигатель откажет. А остальные не вытянут самолёт. Таня, – позвал я.

Главная стюардесса тут же подошла ближе:

– Кирилл Павлович, что случилось? Самолёт дёрнуло.

– Экстренная ситуация, Татьяна. Предупреди всех, что сейчас будет экстренная посадка.

– Где?

– В поле. Идите, занимайтесь людьми. Постарайтесь донести, что посадка пройдет хорошо, но всем необходимо оставаться на своих местах и пристегнуться.

Татьяна побелела, но лишь кивнула и, приняв как можно более спокойный вид, отправилась в салон.

– В поле?! – воскликнул Степан. – Ты с ума сошел? Мы ведь даже шасси там не достанем.

– Не сошёл пока. Предложи другие варианты. Сейчас откажет двигатель. Птица попала в самое пекло.

В подтверждение моих слов система сообщила, что один из двигателей выдал отказ в работе.

– Борт 137, что у вас случилось? У нас информация об отказе двигателя, – послышался на всю кабину голос взволнованной Наташи из рации.

– Верно. Птица залетела.

– Что собираетесь делать?

– Сейчас все остальные двигатели тоже откажут. Не долетим. Буду сажать самолёт.

– Где? В поле?

– Да, в поле.

– Других вариантов нет?

– Нет. Идём на снижение, Степан.

Постепенно пришёл отказ и от остальных двигателей. Те, что остались, не могли вытянуть весь лайнер, и постепенно он стал терять высоту.

– Самолёт падает, – сообщила Наташа.

– Я в курсе, – ответил я.

– Кирилл, ты сможешь посадить в поле?

– У меня выбора нет.

– Делай. Другого варианта действительно не существует.

– Хорошо, что не вода внизу, – сказал я Степану, и тот нервно кивнул.

На лбу у него проступила испарина, он изо всех сил вцепился в штурвал. Да и я сам был в огромном напряжении. Самолёт в поле мне сажать не приходилось еще, да еще и на мёрзлой земле, без шасси. Но сегодня день, когда я либо всех спасу – хотя бы попытаюсь, либо умру вместе с экипажем и пассажирами. В салоне стояла полная тишина. Люди пребывали в шоке, так как падать мы начали уже весьма открыто. Огромных усилий стоило направить самолёт в более-менее подходящее место для посадки.

Самолёт сильно тряхнуло при соприкосновении с землёй, и он на пузе проехал по мерзлой траве еще какое-то расстояние по инерции, потом остановился вовсе.

Выдохнул. Земля. Мы живы. Мы не разбились. Возможно, кто-то ранен сейчас из-за слишком жёсткой посадки, но больших жертв удалось избежать.

Мы посмотрели со Степаном друг на друга. Он так и продолжал сидеть с белыми губами и испариной на лбу.