А то еще поймает кто-нибудь за рассматриваем Ивана Аркадьевича. Вот позор будет.

Наш департамент находится на шестом этаже. Вызываю лифт и жду. Металлические дверцы открываются, я заношу ногу, чтобы сделать шаг в кабинку, но тут же замираю на месте.

Потому что в лифте стоит ОНА.

— Тебе отдельное приглашение нужно?

Ее тон такой же сухой, строгий и с нотками презрения, как на собеседовании. Отмерев, быстро заскакиваю в кабинку. Дверцы тут же закрываются.

— Кхм, здравствуйте, — тихо бормочу, глядя себе под ноги.

Она не отвечает. Здороваться с такой мелкой сошкой, как я, — ниже ее достоинства.

Меня прошибло холодным потом. Не знаю, сколько едет лифт. По ощущениям — целую вечность. Металлические стены давят, будто кости ломают. Мне даже дышать в ее присутствии тяжело.

Она точно моя родная мать? Может, это ошибка какая-нибудь?

Но я собственными глазами видела документы о своем удочерении. С ними я пошла к тете Гале, сестре своей мамы. Она, конечно, не хотела ничего рассказывать и отрицала факт моего удочерения, даже когда я помахала перед ее лицом найденными документами. Я и ругалась с ней, и умоляла, и шантажировала. Но тетя Галя стояла насмерть: ничего не знаю, первый раз слышу, что ты моей сестре не родная дочка. И только страх в глазах выдавал тетю Галю: ей обо всем известно, но по какой-то причине она не хочет рассказывать даже после смерти своей сестры.

Тетя Галя всю жизнь проработала директором в доме малютки нашего города и ушла на пенсию только лет десять назад. Ну как ушла. Ее ушли. В нашем регионе поменялся губернатор, в городе сменился мэр, новые власти начали наводить порядок. В общем, тетю Галю настоятельно попросили уйти на пенсию.

Я была уверена, что мое удочерение связано с тетей Галей и ее домом малютки. Не долго думая, я отправилась туда. Новая директор не знала, что я прихожусь племянницей тете Гале, у нас разные фамилии. За приличную сумму в конверте она согласилась мне помочь, а именно отыскала копию отказной моей биологической матери, написанную на имя главврача роддома.

Так я узнала, что мою родную мать зовут Олевская Алла Васильевна.

Я не знаю, зачем я принялась искать свою биологическую мать. Просто известие об удочерении потрясло меня до глубины души. Несколько недель я ходила как пришибленная. Мои папа и мама — это не мои папа и мама. Потом мне стало казаться, что я это не я. Что я прожила чужую жизнь. Что я украла у кого-то жизнь, которая мне не предназначалась. Короче, у меня началась настоящая паранойя. Тогда я решила отыскать свою биологическую мать, надеясь, что после этого мне полегчает.

Найти ее оказалось не так-то просто. По поиску «Олевская Алла Васильевна» интернет ничего не выдавал. По ФИО, дате рождения и названию нашего города — тоже. Это было странно.