Если в училище мат придавал нашей речи красочность и выразительность, то здесь в мутных облаках похабщины лишь изредка проблескивает нормальное русское слово. И кажется оно то жемчужным зерном, то белой вороной. Никогда не думал, что это так страшно. А командиры говорят: «Самы своимы глазамы…», «Какие будуть неясные вопросы?» И требуют «ножку» перед остановкой строя, даже если остановка перед столовой. Ей-богу, скоро буду выпячивать грудь по команде «рав-няйсь» и записываться в очередь на «Еще десять лет спустя» или «Как усовершенствовать свои духовные качества». Ух, гадость!

Замполит говорит: «Один захочет в институте заниматься, другой захочет заниматься… Потом на экзамены я всю часть должен буду отпускать? А служить кто будет?» В общем, похоже, что для меня институт накроется. Из Управления военно-морских учебных заведений сообщили, что оснований для обжалования приказа о моем отчислении нет.

Привет Лешке Кирносову».

Мне кажется, в юности Кирносов поэтически одарен был исключительно. Кроме меня из 1-го Балтийского училища угодил на профессиональную работу в литературу только он. Он бы хорошо мог написать о Подготии и что-то писал о ней, но помер по пьяной лавочке до всяких сроков. Я провожал его в ленинградском крематории и должен сказать, что более страшного покойника не видел даже среди погибших после судовых пожаров.

Вернемся еще разок к началу 50-х. Тогда мы все уже мечтали демобилизоваться. Удалось это одному Юльке Филиппову:

Привет тебе, морской бродяга!Привет собратиям морским!Даю из госпиталя тягуЖивой, здоров и невредим.Моя карьера подкачала…Дерзаю начинать сначалаУчебу, жизнь и любовь…Короче: без красивых слов,Без славы, чина и наградЯ – гражданин! И знаешь, рад!Три лычки да дыра в карманеИ сотни, тысячи дорог!Иди, куда тебя потянет,Покуда не протянешь ног.Куда? Ей-богу, я не знаю:Не литератор, не юрист,Пока что только оптимист.И на распутье выбираю,Припомнив всех, с кем был когда-то:«Ханыгу», «Юрку-мудреца»…Всех-всех: хорошие ребята!Я лапы жму вам без конца………………………………Что быть могло и то, что было,Уже в предание уплыло,Но, полосатые друзья,Всех вас забыть не в силах я…Мы побеседуем и с прозой…И я доволен зверски, очень!На счастье руку жмите мне,Мы были вместе дни и ночи —Теперь живем в одной стране.Мой друг, бродяга, эфиоп!Крепись, печалиться не надо!Когда к двоим шагала радость,То третий – тоже приходил.Не зря бог троицу любил.Писал 10 июляКурсант в отставке Рыжий Юлий.К «двоим шагала радость» потому, что демобилизоваться из Военно-морского училища им. Фрунзе удалось и моему брату.