Фаддей Фаддеевич. Вот мы и начали уклонение от дьяка Четая и подозрительных иностранцев. Только не прямо мы уклоняемся, а под парусами. А блестит-то как! Прямо царский червонец!

Четаев (докладывает по телефону, считывая номер с планки). Капитан второго ранга Четаев. Я по тридцать пять, пять, семь, сорок шесть. Всё. До связи!

Аркадий. Значит, так. Вы, Данила Васильевич, товарищу Четаеву двоюродный правнук, а Фаддей Фаддеевич Голяшкин ему боковой прадед.

Четаев. Очень приятно.

Василий Васильевич. Кажется, Владимир Федорович, на вашем гербе изображены судак, лещ и бутылка сивухи, так как один предок торговал рыбой, а другой, понимаете ли, служил по акцизу.

Четаев. Очень приятно. Благодарю за информацию.

Фаддей Фаддеевич. Скажи-ка, морячок, у тебя батя прокурор был?

Четаев. Так точно. А вы его знали? Мне мало лет было, когда он умер.

Фаддей Фаддеевич. Шапочно знал. Замечательный человек был. (Берте Абрамовне.) Только батя его не просто умер, а, некоторым образом, повесился в одна тысяча девятьсот пятьдесят шестом.

Берта Абрамовна. Господи!

Четаев. Абсолютно убежден был, что все семейство в разные годы, но под корень вырубилось, ан нет! Вообще-то терпеть не могу в прошлое заглядывать. Как заглянешь туда – будто на тебя все слезы зимней Атлантики выльются, – тоска зеленая. А я солдат, подводной лодкой командую, на меня люди смотрят, мне тужить по уставу не положено.

Фаддей Фаддеевич. Ну и молодец, Вова! Вояка должен в себе беззаботность хранить и психологиями не злоупотреблять. Знал я в местах не столь отдаленных одного ветеринарного майора. Он такой психоаналитик был – все выяснял да выяснял, почему быки красный цвет не любят. В результате… его казенный козел забодал. (Берте Абрамовне.) Шлепнул следователь психоаналитика прямо в кабинете: никак понять не мог юрист, что ветеринар действительно проблемой цветного зрения у млекопитающих занимался, а не под красный флаг подкоп вел…

Маня и Павел сидят на балконном подоконнике.

Маня. Значит, ты по подросткам работаешь?

Павел. Ага. И семейным правом интересуюсь. Тебе тут скучно?

Маня. Ага. (Напевает.) «На германской войне только пушки в цене…»

Павел. Не секрет, что семья стоит у истоков аморальных тенденций, проявляющихся в правонарушениях некоторых подростков.

Маня. Кто больше нарушает: мальчишки или девчонки?

Павел. В развитом социализме или по мировой статистике?

Маня (напевает). «На германской войне только пушки в цене… а невесту другой успокоит…»

Павел. Ноги у тебя очень красивые, но, кон-фециально, ты бы здесь… ну, не очень их показывала…

Маня. Я в колготках, внучек. Да мне и не жалко: пускай хоть вся семья любуется.

Павел. У тебя косы были?

Маня. Мать заставляла. А как предки разошлись, так я их обрезала.

Павел.