И только натянутые улыбки на виду у родни.

Несколько раз Ники всерьез задумывалась о том, чтобы нарваться на неприятности, сесть пьяной за руль, прогуляться по крыше небоскреба... Да что угодно, только бы облегчить прожигавшую насквозь боль. Но ничего этого Ники не сделала. Не потому, что братья, сестры и вся родня неусыпно дежурили рядом. А просто потому, что не смогла бы. Ян бы осудил ее за такие мысли. И Ники жила дальше. Не жила, а существовала.

Еще месяц, а следом и еще один. Пока все улицы и дворы не покрылись белоснежным одеялом. Зиму Ники любила, особенно метели. Вот и сейчас, девушка попросила охрану отвезти ее в тот самый дом, где они провели с Яном их первую ночь.

Особняк теперь принадлежал Ники. Алексей не стал претендовать на имущество, принадлежавшее Яну. А потому Николета Самойлова оставила все себе. Не потому, что ей нужны были деньги. А потому, что все в этом доме напоминало ей о любимом.

Ники, как только оказалась в доме, прошла в спальню. Отыскала футболку Яна в шкафу и мгновенно уснула. А проснувшись, долго смотрела на свое отражение в зеркале, повторяя, что скоро станет легче.

А еще девушке казалось, что стоит подождать еще пару секунд, и дверь распахнется, а на пороге ванной появится Самойлов.

Возможно, будет хмурится. Возможно, улыбаться. Но это будет ОН, ее любимый, ее муж. И Ники поймет, что минувшие три месяца – это просто кошмар, дурной сон, который оказался довольно реалистичным. Но все же, сном.

Секунда... Две... Три...

Ничего не менялась. В доме звенела тишина. И только глухие удары окаменевшего сердца нарушали ее.

* * *

– Эй, Поляков! – в металлическую дверь коротко постучали, а Ян открыл глаза.

Вскинулся, моментально поднимаясь с лежака.

Странный сон. Слишком красивый для его реальности. Серой и рутинной.

– Хватит дрыхнуть! Зима приснится - замерзнешь! – гоготал Иванов.

– Можно подумать, сейчас у нас лето, – усмехнулся Андрюха Якубов. Парень только вернулся с мороза и грел руки о горячий, недавно вскипевший чайник, – Шеф там не с той ноги встал. Зверствует.

– Разберемся, – мотнул головой ЯН и, надев на голову вязанную шапочку, вышел на улицу."

"Метель вовсю разошлась, застилая парковку перед автосервисом плотным слоем снега. Нравилась ли Яну зима? Мужчина не знал. Он вообще ничего не знал о себе.

За исключением имени и фамилии. Но почему-то Яну казалось, что на самом деле зовут его иначе. А «Януш Поляков» - прописанное черными буквами в паспорте рядом с фотографией – что-то чужеродное.

Однако выбирать не приходилось.

– Слышь, Поляк, глянь тачку, – недовольно скривился Иванов, когда Ян вошел в холодный, плохо отапливаемый бокс, где находились автомобили клиентов. – Может, масло поменять? Что-то едет странно.

– Разберемся, – кивнул Ян, открывая капот и осматривая фронт предстоящей работы.