– Ты не понимаешь! Это я в него втрескалась по уши. Это он для меня единственный и на всю жизнь. Это я не смогу больше ни на кого смотреть! – выпалила Ники.

– И что? Разве это плохо? – улыбнулась Ри.

– Это катастрофа! Вдруг у него любовь ко мне пройдет через месяц, полгода, через год? И куда я денусь со своей семейной болезнью? На кой черт эта зараза неизлечимая ко мне привязалась?! – в отчаянии уже громче проговорила Николета, понимая, что нервы вот-вот лопнут, точно мыльный пузырь.

Николета не заметила, как в кабинете повисла гнетущая тишина. И вопросы ее так и застыли в воздухе.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – шепнула Ри, коротко обняла Ники и твердо произнесла: – Все будет хорошо. Ждем вас.

Ники замерла. Знала, что Ян остановился за ее спиной в жалком шаге. Чувствовала его невероятно остро. А спазм сжал горло, дышать невозможно, а уж говорить – и подавно.

Когда дверь аккуратно захлопнулась, Ники прикрыла глаза.

А Ян осторожно развернул ее, обняв за плечи обжигающими, надежными руками.

– Ники..., – голос у Самойлова звучал сипло, словно мужчина говорил через силу, – Малышка, чем ты болеешь? Какой диагноз? Мы со всем справимся, с любой заразой! Я тебя не отдам никому, даже этим чертовым докторам.

Ники открыла глаза, Ян нависал над ней, плотно обхватив лицо своими жаркими, твердыми ладонями. И смотрел... Как же он смотрел! В самую душу, выворачивая ту наизнанку своей заботой и нежностью.

– Это совсем другое! – ответила Ники и, чтобы успокоить Яна, накрыла своими пальцами его ладони и слегка сжала. – Не то, о чем ты подумал."

"– Уверена? О какой тогда неизлечимой заразе ты говорила Раисе? Я слышал твои слова, Ники! – нахмурился Самойлов.

А в дверь уже настойчиво стучали, подсказывая, что регистрация вот-вот начнется. И, желательно, чтобы жених и невеста на ней тоже появились.

– Я потом объясню, – пообещала Ники, – А лучше, знаешь, спроси у Адриана. Да, лучше пусть он расскажет!

Ники понимала, что поступает глупо, трусливо, но почему-то не могла выплеснуть на Яна все эти подробности. Ведь тогда ей придется признаваться в своих чувствах к нему. А пока что Николета Адамиди была не готова сознаваться. Пусть и слышала от Яна слова любви, а все равно – трусила.

* * *

Ян никогда не верил в эмоции, чувства, привязанность. Пожалуй, исключением были Леха со Светой и их мальцы. Вся та лабуда, о которой распевали песни, слагали стихи, снимали кино, прошла мимо Самойлова. А любовь больше напоминала выдумку, чем реальность.

До встречи с Николетой Адамиди. Теперь – Самойловой.

«Ники Самойлова» звучало идеально, по мнению Яна. Мужчина был уверен, что его со всех сторон идеальной девушке только этого и не хватало, последнего, так сказать, штриха – фамилии.