Ники и сама не понимала, но двигалась навстречу ему. А Ян кайфовал от этого, ловил жадно каждый стон, вторил таким же, хриплым, протяжным.

Самойлов не выдержал, когда ощутил, как Ники толкнулась, глубже вбирая его в себя. Попытался удержаться, ведь не по плану все пошло!

Но Ники, его безумная девчонка, двигала попкой в такт его рваному дыханию. И Ян сорвался. Крепче перехватил любимые бедра, придержал, зафиксировал, и погрузился до самого основания. Вновь и вновь вбиваясь собой в тугой, манящий, сводящий с ума плен.

Ощутил, как Ники задрожала, закричала в подушку. А мужские пальцы заскользили к груди, сжимая острые вершинки.

Ники безвольно обмякла в его руках. А Ян одним рывком догнал ее, изливаясь в тугое лоно.

Кажется, Самойлов отключился. Но, слава богу, всего на миг. Потому что Ники еще рвано и тяжело дышала, уткнувшись лбом в постель. И не шевелилась.

Ян крепко обнял ее, осторожно вышел, но тут же перевернул Николету на спину и навис сверху.

Ники лежала, закрыв глаза. Мягкая, мечтательная улыбка играла на припухших губах. Ян принялся целовать эти губы, щеки, скулы, виски. И сам не заметил, как устроился меж ее разведенных ног, а плоть вновь начинала пульсировать желанием. Ян понял, что это и есть второй шанс. Нужно поторопиться, пока девочка витает в облаках.

Скользнув рукой к мокрым складочкам, Ян удовлетворенно заулыбался, когда ощутил отклик Жаркая девочка, страстная. Вся его. Целиком принадлежит только ему.

Член наливался тяжестью, а Ян толкнулся в обжигающие глубины.

– О, боже! Ты меня убить хочешь?! – простонала Ники, но в ответ прогнулась навстречу этому медленному, но страстному толчку.

– Глупости, Николета Константиновна, – зашептал Ян, вновь толкаясь бедрами до очередного стона и ярких звезд перед глазами, – Всего лишь сделать тебя своей. Ты ведь моя, Ники? Ну, признай это!

Николета плохо соображала, о чем говорит Ян. Она таяла в его руках. Ее мозг плавился от хриплого шепота, мучительно прекрасных ласк и тягучих нежных поцелуев.

Принадлежит ли она Яну? Да, бесспорно. Но вот нужно ли признаваться в этом? Большой вопрос.

– Малыш, всего одно слово, – уговаривал Ян, шепча откровенным и порочным бархатистым голосом, от которого у Ники все внутри полыхало огнем. И не только голос сводил ее с ума. Еще и настойчивые скольжения, жадные касания, страстные ласки...

– Да-да-да! – захныкала Ники, когда Ян рывком погрузился в нее, отбирая остатки воздуха и мыслей.

– Хорошая девочка, – заурчал Самойлов, – Моя!

Ники то ли всхлипнула, то ли рассмеялась. А потом реальность перестала существовать. Остался только фейерверк перед глазами и ощущение счастья. Будто Ники ухватилась за свое счастье обеими руками и крепко держала его, обнимала, ставила свою печать и роспись под твердым и однозначным заявлением «Мой!».