И слезы сами покатились по щекам. Но ни единого слова Ники не произнесла. Лежала, вслушиваясь в размеренные удары сильного сердца.

А Ян слышал, как малышка глотает слезы. Что ей сказать? Как отвлечь от кошмаров? Да, виноват. Не уберег. Не смог спасти раньше. Облажался по всем фронтам. И никакие «огнестрелы» не могут его оправдать.

– Не плачь, маленькая, – прошептал Ян, прижимаясь губами к девичьей макушке.

* * *

– Я не плачу! – с обидой в голосе прошептала Ники, а сама тут же всхлипнула.

Ян усмехнулся, а пальцами начал медленно перебирать длинные пряди волос, рассыпавшиеся по его обнаженной груди. Второй – он крепко, но бережно держал Ники за талию. А девчонка никуда и не собиралась убегать, наоборот, лежала неподвижно, тихо, устроившись щекой на мужской груди.

Яну было спокойно от того, как доверчиво и размеренно сопит Ники. Совсем непохожа сейчас на леди, а словно испуганная девчонка. Испуганная и нуждавшаяся в защите. Его, Яна, защите. И пусть у ее отца в распоряжении имелся целый взвод охраны, а Самойлов знал, что никуда он свою малышку не отпустит, даже с армией наемников и чертовых профессионалов. И Адамиди это понимали. Иначе оказали бы ему самый «теплый» прием прямо там, в ресторане.

А получилось, что Константин отдал четкие распоряжения парням: перейти в подчинение Самойлова. Ян не возражал. Родня не стремилась отобрать у него Николету, и теперь выбор оставался исключительно за ней. И короткий телефонный разговор с отцом девушки стал тому подтверждением.

Но кто сказал, что Яну нельзя влиять на этот самый выбор? Еще как можно! И даже нужно!

А потому ночевать девушка осталась с ним. Признаться, он бы потащился за ней и в дом главы клана. Пробрался бы в спальню Ники и пошел бы на любые безумства, только бы спать в одной кровати с малышкой. За неделю он задолбался просыпаться и засыпать без нее. Ад просил не давить на Ники? Что ж, недели ей хватило выше крыши.

Но никаких безумных поступков совершать не пришлось. Ники даже не возмущалась такому раскладу.

А сейчас проснулась среди ночи от кошмаров.

Самойлов хотел бы хоть как-то успокоить девчонку, утешить, взять ее боль на себя. Признаться, он дико соскучился по той вредной и дерзкой Ники, с которой познакомился. Однако и вот такая Ники, трогательно слабая, доверчивая, бесшумно плакавшая, была Яну дороже всех на свете. Дороже собственных желаний, нужд, потребностей.

– Вот и молодец, – похвалил Ян, вытер ладонью мокрые щеки Ники.

А Николета все плакала и плакала. Беззвучно, глупо, по-детски, как слабачка.

А ничего поделать с собой не могла. И кошмар уже отошел на второй план, оставив только липкое и неприятное чувство опустошения. А вот обида на весь мир, включая саму себя, замаячила ярким маревом перед глазами.

Ники и сама не поняла, как потянулась к лицу Яна.