Мне вновь становится трудно дышать, грудь сдавливает от невыносимой боли, а глаза наполняются слезами.

– Та-а-ак, подруга. Давай, ты не будешь опять распускать нюни из-за этого урода. Вся косметика поплывёт, а я ведь так старалась сделать из тебя конфетку, – произносит «подруга», хотя это слишком громкое слово для человека, с которым я познакомилась буквально три-четыре часа назад.

Агата увидела меня, ревущую и сидящую на бордюре тротуара в нескольких кварталах от офиса Оливера. Не помню, как добралась туда. Всё было как в тумане. И не знаю, как долго просидела на асфальте в элегантном платье от Dior.

В честь столь важного события я специально нарядилась скромно, но изящно, как любил Оливер. Убрала волосы в высокую причёску, надела некогда подаренное Оливером ожерелье и совсем немного подкрасила ресницы и губы, так как знала, что мой любимый мужчина предпочитает видеть меня без мейкапа. Я хотела порадовать его своим внешним видом и отлично провести этот знаменательный вечер, а в итоге проревела на улице неизвестно сколько времени. Одна. С разбитым сердцем. С полным отсутствием понимания, как мне теперь жить дальше.

Наверное, поэтому я и согласилась пойти с незнакомой девушкой в университетское общежитие, где она живёт в одной комнате с ещё двумя студентками. Домой я ни за что не собиралась возвращаться, а больше мне идти было некуда. Кроме Оливера, у меня никого нет. Ни родителей, ни братьев, ни сестёр, ни друзей. Говорю же: Оливер был всем моим миром, и он рухнул за секунду без возможности собраться воедино.

Дорогу до общаги и бесконечный монолог девушки я тоже не запомнила. Пришла в себя, только когда Агата выслушала мой слезливый рассказ, немного успокоила меня, отпоила чаем, а затем заявила, что мне срочно нужно отвлечься и повеселиться.

И где же ещё это делать, если не в ночном клубе?

Я пыталась отказаться, но Агата осталась непреклонной. А когда я опрометчиво выдала, что никогда в жизни не бывала в клубах, «подруга» обомлела и задалась целью затащить меня потанцевать, чего бы ей это ни стоило. И аргументы, что у меня нет ни настроения для веселья, ни подходящего наряда, ни денег не сработали на девушку."

"Она и анекдоты мне начала рассказывать для поднятия настроения, и мейкап мне нанесла, и дала свои туфли с платьем. Хотя этот клочок ярко-розовой ткани, едва прикрывающий грудь и ягодицы, с натяжкой можно назвать платьем. Оливер убил бы меня, если бы я вышла в чём-то настолько вызывающем на улицу. Но так как с сегодняшнего дня его мнение потеряло для меня значимость, я всё-таки согласилась натянуть на себя это платьице. И пожалела об этом сразу же, как оказалась в душном, громком клубе, заполненном огромным количеством людей, бо́льшая часть из которой является сильной половиной человечества.