Но сейчас в расстёгнутом пальто и немного растрёпанная она была ему куда ближе. Милее. Роднее.

Его Белка.

— Терпимо. Собирается домой. Сейчас у неё врач.

— Тогда подожду, — хотела она пройти, но Марк не пропустил.

— Марк! — упёрлась она в его грудь руками, когда он прижал её к стене.

— Белка, — выдохнул он.

Подхватил за шею. Легонько коснулся губ. Закрыл глаза.

И вот теперь поцеловал. Так, как не целовал никогда.

Яростно. Грубо. Глубоко.

Жадно. Настойчиво. Бесцеремонно."

"Проник в её рот языком. Заставил задыхаться.

Почувствовал, как она напряглась.

И как сдалась…

Но именно в этот момент он отступил.

И получил такую затрещину, что искры посыпались из глаз.

— Я замужем, Марк, — тяжело дышала она. — Никогда так больше не делай.

— Так — не буду, — смотрел он на неё в упор. — Я люблю тебя, Белка. Любил, люблю и буду любить. Даже если ты не рядом. Даже если ты не со мной. Я давно не тот, кого ты когда-то знала, Вера. Я больше не такой. Но я всё ещё твой, — сделал он шаг назад. — Ты знаешь, где меня найти, если вдруг я буду тебе нужен.

Он развернулся и пошёл вниз по лестнице.

— Марк, — она остановила его, когда он уже прошёл целый пролёт. — Что-то происходит. Старого мэра скоро сместят. И отец Измайлова встанет на его место.

— Твой тесть станет мэром? — смотрел на неё снизу-вверх Марк. — Это всё, что ты хотела мне сказать?

— Я не знаю важно тебе это или нет. Но да, это всё, — она развернулась и взялась за ручку двери, но словно знала, что он на неё смотрит. — Я тоже давно не та, Марк, — обернулась она.

Он закрыл глаза, когда дверь за ней захлопнулась.

Её дыхание было у него на губах. И бешеный стук её сердца, что он чувствовал, прижимая её к себе. И запах её кожи. И мягкость её волос.

Я не твоя…

Грудь словно вскрыли ржавым тупым ножом.

Ты моя, Белка. Потому что я ещё жив. Ещё дышу. Ещё борюсь. Ещё надеюсь.

Ты — моя.

Глава 15. Марк

Много лет назад…

— Что это за девчонка? — спросил Марк товарища по команде.  Он только что забросил трёхочковый и, пока трибуны ликовали, подмигнул своей подружке, что пришла за него болеть.

— Какая? — не понял тот, что смотреть надо на лавку, где сидели болельщики не их команды.

— Та, перед которой красуется Измайлов.

— Красуется? — заржал тот. — Мы их разделали всухую, в их школе, на их поле, чем тут красоваться? — но глянув на Марка, осёкся. — Не знаю, капитан, но хочешь, узнаю.

— Я сам узнаю, — отмахнулся Марк.

Соперники им попались слабые. Кроме Измайлова, которого Реверт знал по сборной, играть было не с кем.