— Не нужно придумывать себе чего-то, просто ляг уже, — повышая голос, выкрикивает он, и мои губы начинают дрожать. — Только без истерик, — предупреждающе произносит Игорь и выдергивает из моих рук сумочку. — Иди.

Весь мой боевой запал обрушился в один момент, я снимаю обувь и ложусь поверх одеяла прямо в одежде. Игорь никак не комментирует мой поступок. Щелкает выключателем и ложится на второй половине кровати, максимально далеко от меня.

— Учти, у меня очень чуткий сон. Любая попытка к бегству будет сопровождаться кардинальными мерами. Не заставляй меня привязывать тебя к кровати.

И замолчал. А потом и вовсе захрапел. А я все лежала, смотря в черноту потолка, и не могла понять: это он так пошутил сейчас или же мужчина рядом со мной на самом деле просто ненормальный псих?

Игорь

Я ненавижу центры планирования семьи, женские консультации и роддомы. Ненавижу все, что напоминает мне о моем дефекте. Неполноценности. О том, что как бы я ни хотел, а никогда не смогу подержать на руках собственного ребенка. Не смогу услышать его смех, не смогу отправить в школу, наблюдать за тем, как он взрослеет и меняется. У меня есть деньги, много денег, но даже их недостаточно, чтобы заполучить желаемое.

Бесплодность.

Ненавижу это слово.

Я забросил лечение года три назад, потому что понял, что все бесполезно. Собственно говоря, именно по этой причине я и не стал когда-то мешать Карине и Юре быть вместе. Рано или поздно она бы захотела детей и быстро поняла, что дело во мне. А кто захочет провести всю свою жизнь рядом с мужчиной, который не может подарить женщине самое ценное — крохотное сморщенное создание, которое когда-то назовет ее мамой?

Во всем виноват чертов паротит. Нам было по десять, когда Юрка отправился на международную олимпиаду, а я слег со свинкой. Это его и спасло. Помню взволнованные лица родителей и свое недоумение, ведь бывало и хуже. И вот спустя годы мне аукнулись последствия болезни.

Это несправедливо. У брата двое близнецов, еще и Вика, скорее всего, беременна от него, не похожа она на лгунью либо аферистку. Слишком уж живые ее эмоции, натуральные, да и ночная попытка побега тому доказательство. Была бы охотницей за деньгами, стала бы уже торговаться на счет своего молчания. Поэтому я не могу смотреть на ситуацию с такой же легкость, как Юра. Не могу просто забить на все и с чистой совестью жить дальше.

Я бросаю взгляд на девушку. Она сидит в кресле, нервно теребя ручки сумочки, пока я заполняю поля в анкете с реквизитами для оплаты. Понятия не имею, что с ней делать дальше. И это злит меня. Безумно.