Из мебели здесь лишь старый диван, комод и маленький телевизор. Вика стоит спиной ко мне, смотрит в окно и никак не реагирует на мое появление. Я плотно закрываю дверь, чтобы нас никто не услышал. Подхожу к девушке и останавливаюсь настолько близко к ней, что если сделать вдох поглубже, то могу почувствовать аромат ее геля для душа.

— Вика, я принял решение и считаю, что так будет лучше, — прерываю наше затянувшееся молчание. Не знаю, с чего правильней всего будет начать, я вообще не мастак в объяснениях, но стараюсь избегать резких высказываний, напоминая себе, что любой всплеск негативных эмоций влияет на ее будущего ребёнка.

Или нашего? Я и сам запутался во всем этом.

Вика молчит в ответ. Все так же уперто игнорирует меня, лишь дышит часто-часто и, кажется, дрожит, несмотря на то, что в комнате жарко.

— Слушай, я знаю, что накосячил: и в первую нашу встречу, и дальше. Но есть ты, есть я, и есть ребёнок, который связывает нас. Я… я знаю, что ты не доверяешь мне, тебе непонятно мое желание помочь вам и то, что я так наседаю на тебя, но на это есть причины. Весомые. Не молчи, пожалуйста.

Оказывается, разговаривать с обиженной женщиной сложно, особенно когда время от времени на поверхность всплывает чувство вины.

Но меня бесит, что я должен вести нравоучения по поводу того, что со мной ей будет лучше. Есть очевидные вещи, которые ей стоит понять без чьей-либо помощи. Нельзя быть такой наивной мечтательницей и думать, что в одиночку сможет справиться со всем этим.

— Я понимаю, что не учёл твоих желаний, ты, конечно же, хотела рассказать матери об обманувшем тебя женатом мужчине, который отказался от ребёнка, сделать из себя брошенную несчастную женщину, — кажется, это совсем не то, что стоило бы говорить, но ее молчание раздражает меня, и я не контролирую то, что несу, — но я уже не раз говорил тебе, что ты можешь избежать этого, всего лишь позволь мне позаботится о вас.

Я прикасаюсь ладонью к ее руке, веду вниз и замечаю, как на ее коже от этого прикосновения проступают мурашки. Мне кажется, что она сдастся, должна сдаться, но Вика резко отдёргивает руку и отстраняется от меня. Разворачивается и несколько мгновений пристально смотрит на меня прожигающим взглядом.

В ее глазах застыли слёзы, зрачки неестественно расширены, губы припухшие.

Стоит мне взглянуть на них, увидеть ее розовый язычок, который медленно проходится по пересохшей нижней губе, как у меня возникает желание продолжить разговор в другой раз, а сейчас проверить, выдержит ли этот диван двоих человек. Я не доверяю своим мыслям, не верю тому, что внезапно воспылал к этой девушке желанием, но со мной определенно творится что-то неладное, ведь за весь день я ни разу не вспомнил о Карине, зато бесчисленное количество раз думал о Вике.