- Если ты считаешь, что я позволю так обращаться с собой, то сильно ошибаешься, Литовский!

Он морщится, словно в его эфире помехи пошли. Словно удивлен и раздражен, что у его жены, ещё и речевая функция есть.

Откинув рубашку в сторону, двумя руками берется за ремень. Мои глаза против воли сползают с лица на его покрытый волосками бугристый торс. Кожа моей груди и живота становится сверхчувствительной и начинает гореть. Она помнит ощущения прикосновения к каменным мышцам Лютого.

Потом молния его ширинки разъезжается, и моему взору открывает вид на неприлично откровенную, едва прикрытую белыми боксерами, эрекцию.

Приложив ладони к пылающим щекам, я мотаю головой.

- Где ты был эти два дня?

- Работал, - бросает небрежно, выступая из упавших на пол брюк.

- Где работал? Не в городе?... Почему мне не сообщил, что не приедешь ночевать?

Опершись коленом в матрас, хватает мои бёдра и подтягивает к себе. В груди поднимается протест бешеной силы. Работая пятками, я сопротивляюсь.

- Ответь на мои вопросы! - хриплю, лупя руками, куда придется.

Уже привычным движением Адам фиксирует мои запястья и, наконец, отвечает на мой взгляд.

- Чего ты хочешь от меня?

- Чтобы ты перестал обращаться со мной, как с вещью.

- Это как?

- Как сейчас!

Нависнув надо мной так низко, что прядь волос время от времени касается моего лица, он пытается понять, что от него требуется. И, кажется, действительно, не понимает.

- Конкретнее и как можно более кратко. Я пиздец, как трахаться хочу.

Низкие вибрирующие нотки в его голосе отзываются трепетом в животе. Это не я, это мое тело на него так реагирует.

- Если уж ты собрался... трахаться со мной на постоянной основе, то у меня будет к тебе ряд требований.

- Чего?...

В серо-зеленых глазах искреннее недоумение и очевидная работа мозга. Но тело его тоже живет своей, отдельной от разума, жизнью. Раздвинув мои ноги, он устраивается между ними и медленным точным движением вжимается в мою промежность. Оба на миг задерживаем дыхание.

- Мне нужен номер твоего телефона и возможность связаться с тобой в любое время суток.

- Зачем?

- Хочу знать, где ты.

- Что ещё? - спрашивает, совершая очередное плавное движение бёдрами.

Мое сознание размягчается, плывет, шепчет: «Отложи разговоры на потом». Все существо к оборотню тянется.

- Ещё хочу... нет, вернее, требую, чтобы ты был верен мне.

- Верен?... Это как?"

"Он отпускает мои запястья и спускает бретельки сорочки по плечам. Ощупывает кожу, словно проверяя ее на гладкость и упругость. Я упираюсь указательным пальцем в его грудь.

- Я не потерплю, чтобы ты, кроме меня, спал ещё с кем-то.

- Я с ними не сплю... - проговаривает, продолжая играть роль недоумка.

- Ты понял, Адам!

Полные губы изгибаются в ироничной усмешке.