Зато на кровати лежит аккуратно сложенная его чистая майка.

Хм.... Для меня? Такая проблема сходить в мою комнату за сорочкой?

Ладно, спорить не буду. Достаточно на сегодня треша.

Выглянув из комнаты и удостоверившись, что в коридоре никого, скидываю полотенце, натягиваю майку на сырое тело и ныряю под одеяло.

Трясёт.

От исходящей от белья прохлады и абсурдности происходящего. Знала бы, чем обернётся для меня этот прием, даже словом о нем не обмолвилась бы.

Или нет?

Или да?...

Ох, не знаю! Я не собираюсь забывать, с кем имею дело и кто убил Марата. Они враги моей семьи и не скрывают этого.

Но Адам, несмотря на все слухи о нём, не вызывает внутреннего отторжения. Наверное, я не достойна носить фамилию Турчатова, если не чувствую этого?

Натянув одеяло до ушей и уткнувшись лицом в подушку, сразу идентифицирую его запах. Он проникает внутрь меня и быстро разносит по телу электрические импульсы. Это что-то на уровне физиологии, я знаю.

Как там у оборотней бывает? По запаху пару выбирают?

Услышав, как открывается дверь, и в комнату тихо входят, закрываю глаза и притворяюсь спящей.

Это Литовский.

"Слышу его шаги, шелест одежды, как он идет в ванную и принимает душ. Все это время я не шевелюсь и честно пытаюсь уснуть.

Потом он выходит и ложится рядом. Мое дыхание тяжелеет, потому что я чувствую, как смотрит на меня. Веки начинают дрожать, я не выдерживаю, открываю глаза и напарываюсь на пристальный взгляд.

- Что?...

- Куда ты собиралась бежать?

- В Европу. Подальше отсюда.

- Ты дура? - уточняет хрипло.

- Нет. Я правда не хочу иметь к вашим войнам никакого отношения.

- Ты об этом с отцом говорила?

- Не об этом.

Почесав подбородок, Адам глубоко вздыхает.

Огромный хищник - смертельно опасный для врагов и непререкаемый авторитет для своих - такая ассоциация рождается в голове, когда смотрю на него.

- Ты думаешь, я не нашел бы тебя в Европе, если захотел, Яра?...

Теперь понимаю, что нашел бы. Наш с Леней план побега для Литовского не более, чем детские шалости, игра в прятки.

Становится жутко стыдно. Отец сказал бы, что я его позорю, если бы узнал.

- Я должна была попытаться.

- Попыталась?... Понравилось? - спрашивает, очевидно имея в виду последствия.

Демонстративно скривившись, я отворачиваюсь к нему спиной и слышу тихий смех.

Я не поняла, ясно! Не поняла, понравилось мне или нет!... Всё было слишком неожиданно и остро. Я заблудилась в ощущениях - они были слишком противоречивыми.

Может быть, со второго раза разберусь?...

Когда примерно через пятнадцать минут я поворачиваюсь на другой бок, Литовский уже спит. Закинув руку за голову, ровно, глубоко дышит.

Я как по волшебству тоже начинаю отключаться.