Особенно когда сестренка прижимается ко мне еще сильнее. Так, словно впечататься хочет.

Да.

И я отвечаю тем же. Стискиваю ее обеими руками изо всех сил.

Нас ведь только двое теперь на земле и осталось!

С тех пор, как родители разбились на машине!

Представляю себе, как она могла испугаться, когда не дождалась меня вчера! Всегда дожидается. Даже когда я совсем поздно со смены возвращаюсь.

Оставляю ее у Оли. Но подруга не заставляет малышку укладываться спать. Понимает. Как она меня ждет.

И…

Этот страх. Что кто-то может не вернуться!

Всегда летит к дверям меня встречать!

– Никак не могла позвонить. Столько людей было! Даже присесть было некогда! И до сумочки добраться с телефоном!

Рая кивает мне в грудь.

А сама еще крепче прижимается.

– Ты спала хоть?

Опять кивает.

– Ладно. Пойдем домой. Или поешь все-таки? Тут готовое, а мне еще готовить надо!

– Домой, – щебечет, наконец поднимая на меня глаза. – С тобой хочу.

Огромные. Зеленые. Как у мамы. И у меня. Но на маму она похожа все-таки больше.

И сердце снова сжимается.

Потому что ее глаза стали в последнее время такими взрослыми!

– Хорошо, малыш.

Опять прижимаю к себе.

Глажу по волосам.

Подхватываю на руки.

– Оль, мы пошли! Спасибо!

– Не забудь зайти потом! Я жду!

– Врушка, – тихо шепчу, кое-как справившись с замком, держа Раю на руках.

Только успеваю донести до комнаты, а она уже спит. Сопит так сладко, вцепившись в мое платье пальчиками.

– Угу, – сквозь сон кивает сестренка и улыбается.

Не спала она, конечно. Меня дожидалась!

Какие же они все-таки… Подонки!

Ребенка мне волноваться и не спать заставили!

– Тшшшшш, все. Я здесь. Спи малыш.

Укладываю Раю в постель.

Провожу по волосам, и, вздохнув, направляюсь в кухню.

Пытаюсь что-то приготовить. Но руки дрожат. Каша рассыпается, а вода обжигает пальцы.

Нет. Так не пойдет.

Присаживаюсь за стол на минутку, растирая пальцами виски.

В голове до сих пор гул и звон.

И чуть мутит. Есть точно не смогу, а Рая… Пока еще проснется…

Сбрасываю платье и белье.

Белье сразу в мусорную корзину!

Пусть я не живу в такой роскоши, чтобы даже трусиками раскидываться, а не хочу! Не хочу, чтобы хоть что-то напоминало мне о прошлой ночи!

Долго стою под струями воды. Тру мочалкой тело так, что оно просто горит!

Правда, в голове проясняется. Дурман и тяжесть выветриваются!

Но!

Ох, Господи!

Я пытаюсь вспомнить хоть что-то!

А там полный провал! Пустота!

Только груди почему-то напрягаются, а между ног тяжесть, жар и пульсация.

Когда вспоминаю сверкающие в темноте глаза. Зеленые. Ядовитые. Совсем не такие, как у нас с Раей!

Глаза самого дьявола! Коварного змея, что заставил Еву утратить рай!

Как они сверкали в темноте…

И его голос.

Низкий. Уверенный. Властный. Чуть хриплый.