Шершавым язычком!

Опять мысли совсем в другую сторону едут!

Несутся , как локомотив с горы, съехавший в рельс!

И опять.

Злюсь.

Закипать все внутри начинает!

Вот чего? Чего ей, дурочке, не хватает?

Простенькая сейчас такая. Раскрасневшаяся. Само очарование! Милая, что аж в груди все сжимается. Такая… На вид чистая!

Сестренка у нее ангел!

Ну, денег, может, мало, но есть же нормальные! Нормальные способы их заработать!

Готовит офигенно.

Ни один ресторан не сравнится!

Потому что…

Да.

В ресторане оно все… Шикарное. Подано с наворотами. Лучшие повара для тебя стараются!

Но вот этого вот…

Душевного такого… Уюта семейного, домашнего…

Когда просто двое вместе сидят на кухне рядом.

О чем-то беседуют. Смеясь. Или даже просто молча…

Вот этого там нет.

И ни за какие деньги не купишь. Нигде. Никогда. Хоть сто миллиардов на стол вывалишь!

Как модели-девки все те рестораны!

Красивые, и… Пустые!

Глянцевые, и пластмассовые!

Нет, в каждой из них своя изюминка, конечно. Каждая пытается в себе ее найти, а если нет, то сделать при помощи хирурга. Особенный разрез глаз или необычная форма груди. Или жесты какие-то и голосок с сексуальным придыханием!

Но даже эти изюминки.

Скучные. Штампованные.

Сначала забавно даже, а после приедается. Раздражать начинает!

А она…

Сжимаю вилку в руке так, что почти гнется.

Она настоящая. Естественная. В этом ее весь кайф. В этом ее главная изюминка. И крышу сносит так, что улетать заставляет!

И что?

Такой, как все эти глянцевые хочет стать?

Поэтому из трусов выпрыгивает?

Жрать в доме почти нечего, а сама брендовые шмотки напяливает и по кабакам дорогим шляется, на которые денег у нее нет! Чтобы спонсора себе богатого отхватить!

Рычу в ярости, а она вдруг снова.

Дергается. Как дикая. Перепуганная лань! Глазища свои распахивает! Губки приоткрывает!

Так!

Спокойно, Евгений! Держаться! Перестань себе представлять, что бы так прекрасно сейчас в эти губки вошло!

Выдержка-то не железная!

Она что себе думает?

На кой черт провоцирует сама и сама же сбегает? Смотрит на меня с таким ужасом?

И глазища свои распахивает, как тогда… В тот первый толчок, когда я в нее ворвался… распробовал, на свою голову!

А ведь станет же такой, – понимаю.

Пожирая малышку глазами.

Жадно втягиваю аромат и это чувство.

Что в груди екнуло.

В самом сердце.

Сколько лет я этого не ощущал?

Простого семейного уюта?

Лет с двенадцати так точно, да! С тех пор, как мы с Дикарем оказались в детдоме! Правда, и он тогда не был еще Дикарем. А простым парнем Маратом. Эту кличку уже потом заслужил. Кулаками яростными и тем, что до последнего дрался. Не мог руками, так зубами цеплялся. И крошил. Крушил. Оба мы против всех тогда стояли насмерть!

Запретил себе думать.