Становится дико неловко. Как будто пол под ногами, и тот горит. Даже кончики пальцев на ногах поджимаются, когда замираю перед ним, как вкопанная.

От него веет какой-то животной, первобытной силой. И таким же животным, дьявольским желанием.

Расслабленная поза не скрывает того, что он вовсе не расслабился. Наоборот. Дикое напряжение гудит между нами. Еще сильнее сгущает воздух.

– Может, я ужин приготовлю? Вы… Наверное проголодались…

Сама не замечаю, как снова перехожу на вы.

– До одури проголодался, сладкая, – рваный, хриплый голос заставляет пошатнуться.

Горячая рука властно ложится на мое бедро.

Глаза загораются такой жадностью, как будто он уже сорвал с меня одежду!

И да. В них просто дьявольский голод! Адская ненасытность!

В зеленых ядовитых переливах я как будто читаю все, что он собирается со мной делать!

Глава 14

Евгений

– Голоден.

Да.

Я адски. Дико голоден.

Тем более, сейчас. Когда мы наедине. В замкнутом пространстве! И воздух между нами так накалился и сгустился, что можно подкуривать. Спички зажигать на раз!

Инстинкт зверя вопит. Рвется наружу.

Ноздри раздуваются и в штанах становится не просто тесно.

А болезненно тесно. Так, что сейчас не только штаны с треском лопнут!

Меня самого к черту разорвет!

Прикладываю руку к ее бедру.

Моя.

Все мое.

Грудь ее налитая. Которая сейчас так безумно жадно ходит вверх-вниз, что я даже слышу колыхания воздуха.

А я знаю. Знаю, как она умеет дергаться. И помню… Руки прямо здесь. Сейчас. Снова чувствуют, какая она наощупь! Упругая. Горячая…

Черт!

И глазища эти. Что так изумленно умеют распахиваться, когда вхожу в нее резким, мощным толчком. И задурманиваться, когда это тело… Сочное… Желанное… Бьется подо мной от страсти!

И руки.

И даже ногти, которые способны исполосовать всю спину в своей дикой, кошачьей необузданности.

И губы. Пухлые. Сочные. Даже слюна выделяется. Уже будто перекатываю на языке их сладость!

Некуда тебе бежать, сладкая. Некуда скрыться.

Дверь захлопнута. Заперта на ключ. На сто оборотов!

Понимаю это, и внутренний зверь рычит.

До одури обжигает. Ее близостью. Ее глазищами, которые вспыхивают не хуже сухой ветки.

Поднимаюсь.

Медленно. Как будто через сопротивление.

Нет.

Просто рвать не хочу.

А хочу смаковать. Растянуть этот момент. Пожирать, но медленно. Так, до болезненной ломки в суставах медленно. Когда наброситься хочется, а ты по капельке. По краешку… Осторожно…

Дергаю на себя, чувствуя, как с громким хлопком из моей сладкой конфетки вылетает воздух.

Опускаю голову.

Втягиваю ее запах. Одуренный. Конфетный. Реально. Так запретный плод в раю, наверное, ароматил. Манил. Будоражил. Заставлял каждую клетку вытянуться в струну и зазвенеть от желания. Натянуться до предела.