Останавливается у самого края внизу живота.

– Пожалуйста.

Шепчу уже почти бессильно.

– Не пользуйся тем, что мы в твоей  власти. Ты сильнее, и мы заперты в твоей квартире. И…

– Хочешь сказать, я пользуюсь положением? Силой?

Его зубы скрипят.

Рука выскальзывает из-под моей одежды.

Зато теперь обе его руки крепко сжимают мои бедра. До боли.

– Ах!

Солодов резким рывком разворачивает меня к себя.

– Повтори это, – цепляет пальцами мой подбородок. Заставляет поднять голову и посмотреть прямо ему в глаза.

В глаза,  в которых плещется штормовое пламя!

– Значит, я насильник, так, по-твоему? Я тебя принуждаю? Насильно? Отвечай! Татьяна!

Мне кажется, что он меня сейчас тряхнет.

Схватит за плечи, поднимет вверх и начнет трясти.

А в его лице темная, злая ярость.

– Я хоть раз чем-то воспользовался? Требовал чего-то от тебя? Угрожал силой? Хоть раз, Татьяна? Черт возьми! Мы спали в одной постели! Да я сто раз мог бы сделать все, чего бы захотел!

– Пусти меня. Пожалуйста.

Такой Солодов меня пугает. Кажется, вот сейчас я и правда разбудила самого настоящего, жутко жестокого монстра.

Не надо подавать ему идей о том, что он мог бы сделать или к чему принудить.

Понятно же. Он вообще может запереть меня в этой квартире. Отобрать малышку, потому что он ее опекун теперь уже на законных основаниях. И… Разве тогда я не соглашусь на что угодно? На любые его условия!

– Я хочу, чтобы ты извинилась, – чеканит металлом. – Меня в жизни еще никто не смел обвинять в насилии! Я плохо с тобой обращаюсь? Хоть чем-нибудь обидел?

– Прости.

Опускаю голову.

Пытаюсь сделать шаг назад. Вырваться из железных тисков его рук.

– Нет.

Крепкие пальцы снова ловят мой подбородок.

– Этого мало, Татьяна.

– Прости пожалуйста. И я приготовлю для тебя ужин. Какой ты захочешь.

– Мало!

– Ну, что мне сделать?

В принципе, он прав.

Он поступил благородно. Даже не назвал меня своей должницей за спасение Раи. Не попрекнул. Я перегнула палку. Реально перегнула.

– Целуй, Татьяна. Целуй меня. Сама.

Вот сейчас в его голосе ни капли нежности или страсти.

Это приказ. Ледяной. Холодный и жесткий.

Как…. Как если бы он сейчас вытащил из брюк ремень и полоснул им по воздуху, пытаясь добраться до мягких и очень нежных частей моего тела!

– Ты опять, да? Хочешь, чтобы я с тобой вот расплатилась за все, что ты сделал?

Вспыхиваю.

Сжимаю кулаки. Нет. Они сами по себе сжимаются. Рефлекторно.

Понимаю же, что ничего я не смогу Солодову сделать. Если надавит, то подчинюсь, как миленькая.

Не за подарки или деньги. Не за дорогие вещи! А ради Раи..."

"Я знаю, что жизнь жестока. За все в ней нужно платить. Никто не подаст руку помощи просто так.