– Только если бы после этого ты бросилась меня лечить, – усмехнулся он."

"На миг между нами словно бы возникла былая близость, протянулась робкая нить… Но это ощущение исчезло, как только я вспомнила про визит свекрови.

– Это все или хочешь признаться еще в чем-нибудь? – спросила резче, чем мне того хотелось.

Он вскинул голову, уставился на меня с вопросом в глазах.

– Например, в чем?

– В том, у кого ты забрал Мишу на самом деле.

Я особенно выделила последние слова. Муж непонимающе нахмурился и в его недоумении не было ни капли театральщины.

– Я ведь сказал тебе, – ответил он, а его встревоженные глаза, словно магнит, притянули к себе мои, прочно удерживая контакт, порождая ощущение, что он желает сейчас проникнуть в мою голову и мысли.

Не выдержав, я порывисто встала. Повернулась спиной, вгляделась в темноту за окном, рассеиваемую лишь светом фонаря над дверью…

– Ко мне приходила твоя мать.

Позади меня надрывно охнуло кресло – муж рывком поднялся с места.

– Кто? – переспросил ошарашенно.

– Твоя мать. Каменская Вера Андреевна, помнишь еще такую?

Я обернулась к нему с кривой улыбкой. Лицо Валеры потрясенно вытянулось, глаза затопила тьма… И что было тому причиной – я могла лишь гадать.

– Я не понимаю, – мотнул он головой. – Как она тебя нашла, чего хотела?

– Это все, что тебя волнует?

Складка меж его бровей сделалась глубже, резче. Он явно пытался понять, что все это значит – и не находил ответа на возникающие в голове вопросы. Такое знакомое мне чувство.

– Объясни толком, пожалуйста, – сдался наконец, и я ощутила на своей коже его неровное дыхание. Его близость – дезориентирующую, недопустимо волнующую даже сейчас…

– Я надеялась, что это ты мне объяснишь, – выдохнула, отступая на шаг, выпрямляя спину и вздергивая подбородок, словно это могло помочь мне выстоять.

Он все еще выглядел растерянным и недоумевающим. Поэтому я добавила:

– Она весьма ясно намекнула, что Миша жил у нее.

Реакция, которая за этим последовала, застала меня врасплох, заставила испуганно вздрогнуть…

Муж со всей силы впечатал кулак в стену, заставив ее содрогнуться, прорычал сквозь зубы…

– Я ее убью…

Я вобрала в легкие воздух, озвучила мучивший меня все последнее время вопрос:

– Ты же забирал Мишу… как ты мог ее не узнать? Или… ты просто все знал уже давно?

Он повернул ко мне голову и даже в неярком свете лампы я увидела, как полыхнули гневом его глаза.

– Как ты можешь так думать?

– Я уже не знаю, что мне думать!

Он сделал несколько глубоких вдохов, оттолкнулся от стены, в которую до этого упирался кулаком…

– Я не видел ее, когда забирал Мишу. Было уже темно.