Потом привычным движением достал кофе, засыпал его в кофемашину, добавил воды и подставил чашку. Все его движения были четкими, размеренными. И между тем, немного резкими, порывистыми.

Он сдерживал эмоции.

Наверное, Майя погорячилась. Не стоило пылить, не разобравшись. Конечно, обидно, что женщины Вадима продолжали демонстративно появляться на горизонте. То припаркуются рядом, то позвонят с раннего утра.

Но Вадим ночь провел с ней. Более того, он дарил ей нежность, был ласков. Так ласков, что у неё слезы наворачивались на глаза.

– Я сглупила, да? – негромко спросила Майя, отводя взгляд. Смотреть на мужа она больше не могла. И находиться с ним в одной комнате – тоже. Грудь сдавило, точно на неё положили мешок с цементом.

Поэтому Майя тоже начала подниматься.

– Майя, сядь, пожалуйста, на место.

Внезапно она послушалась. Снова опустилась на стул и послушно положила ладони на стол.

Ей хотелось послушать, что Вадим скажет. Он же должен что-то сказать! Хоть что-то!

Вадим поставил перед ней чашку с чаем. Когда только успел его заварить?

Сам же подошёл к окну.

Без кофе.

– Алина моя мать. Моя и Тима.

Майя после этих слов готова была провалиться под землю.

Мать…

А она что подумала.

Майя прикусила нижнюю губы, смущенно посмотрев на Вадима.

– Я не знала и…

– Просто на будущее. Ты молода, беременна. Но я тебя прошу, научись контролировать эмоции.

Его упреки имели основание. Только Майе от этого легче не становилось. Она и без них чувствовала себя виноватой.

– Я бы рада, Вадим, – выдавила из себя, после чего всё же поднялась и направилась в сторону мужа, который, услышав звук отодвигающего стула, напрягся. Но не обернулся.

Она встала рядом с ним, хотя ей хотелось, чтобы он её обнял. Как это по-девчачьи! Девочки косячат, а ждут, что мальчики первыми сделают шаг к примирению. Майя не исключение.

Только её Вадим не мальчик. Взрослый мужчина.

– Проблема в том, что я ничего о тебе не знаю. Вообще ничего. Вот видишь… даже имени твоей матери. А папа?.. Никого из родственников на свадьбе не было. Тим… Он тоже не любил говорить про семью. Прости.

Она из последних сил сдерживала слезы. Ей на самом деле было очень стыдно. Захотелось уйти, скрыться. Но она заставила себя остаться на месте.

– Это хорошо, что ты умеешь признавать свою неправоту.

Ей показалось, или голос Вадима смягчился?

Она по-прежнему не смотрела на мужа.

Лишь в окно… День, который обещал быть прекрасным, был испорчен по её вине.

Крепкие руки Вадима опустились на талию Майи. С губ девушки тотчас сорвался вздох облегчения, и она доверчиво подалась назад, прижавшись спиной к груди Вадима. Она не слышала, когда он подошел к ней, но была так безмерно благодарна, что он не стал заострять внимание на её проступке.

– Умею.