Почему ты спрашиваешь?

– Ты молчишь.

– Ты тоже.

– Верно, – он улыбнулся одними уголками губ. – Когда тебе снова в больницу? Я разговаривал с врачом, она сказала, что анализы все хорошие.

Майю снова окатило невидимой теплой волной. Он звонил, разговаривал. Интересовался. Он – делал, не сотрясая воздуха.

– Через неделю.

Взгляд Вадима спустился на её живот, и Майя интуитивно положила туда руку.

– Он пока растет медленно, почти незаметно. После шестнадцатой недели начнет расти быстрее.

– Не по дням, а по часам?

– Можно и так сказать.

– А когда начнет толкаться? Когда мамы чувствуют первые шевеления?

От его вопросов Майе становилось всё жарче.

В них не было ничего сверхординарного, на подобные она отвечала одногруппникам и никаких дополнительных эмоций не испытывала.

Интерес Вадима воспринимался иначе.

Интимно.

– Тоже с шестнадцатой недели. Но чаще всего после двадцатой.

– Как интересно. Получается, что скоро мы будем чувствовать его толкания?

Мы…

Майя быстро-быстро заморгала, чтобы скрыть слезы, внезапно навернувшиеся на глаза.

– Да.

Её сотрясла мелкая дрожь.

С того самого дня, как она увидела две полоски и потом, после смерти Тимура, у неё нет-нет, но возникали сомнения: а сможет ли она дать ребенку то, что необходимо? И дело не в финансах.

А в любви, в заботе. Материнская любовь – это одно. Но мужское присутствие в жизни ребенка – особо. Тут не поспоришь.

Она очень хотела, чтобы у её малыша был и отец.

А тут… «мы».

– Майя, – позвал её Вадим, и она сразу же откликнулась.

Он протянул ей руку ладонью кверху, и она, не колеблясь ни секунды, вложила в неё свою. Вадим несильно сжал, а потом и вовсе переплел их пальцы.

Да, она не ошиблась – у него очень сильные руки. И ей нравилось чувствовать эту силу. Она не угрожала ей, не подавляла. Напротив. Она питала своей энергией, наполняя Майю новыми ресурсами.

Он рядом.

И сейчас она не про физическую близость.

В супермаркете было немноголюдно, чему Майя порадовалась. Она не любила толкаться у касс и в проходах. Вадим не торопил её, напротив, позволил купить и выбрать всё, что она считает нужным.

И это тоже было странно.

По-семейному. По-настоящему.

– Всё купили?

Не купила…

Снова то самое «мы», от которого выворачивало душу и хотелось реветь в голос.

Майя говорила себе, что это всё те же самые гормоны, не дающие ей покоя на протяжении всей беременности. Перепады настроения для беременяшек очень свойственны, и, если она сейчас разревется прямо у кассы, глупо улыбаясь, скорее всего, её даже никто не осудит, и недоумевающих взглядов она тоже не встретит.

– Думаю, да.

Вадим рассчитался, взял бумажный пакет, в который сложили продукты: деликатесы, сладости и ещё одну бутылку вина.