– Наш дом – ваш дом, – вежливо ответила мама.

Через час я стоял в стороне от места сходки, медленно потягивая сигарету собственного производства – семьдесят процентов табака и тридцать травки – и смотрел на зажигательные танцы публики за пятьдесят с редкими исключениями. Одно такое сейчас крутило жопой, обтянутой белым кружевом. Все-таки блядское платье купили. Нужно было то, винного цвета брать, самое бабуличье, тогда бы старый хрыч Мэдисон не вился возле Марсии с начала тусовки.

Я глубоко затянулся, пока легкие до отказа вязкий дым не заполнил, слегка и совсем недолго туманя голову. Семейные посиделки давались мне сложно, сегодня даже на допинг решился. Снова взглянул в сторону импровизированного танцпола – и когда этот тухлый медляк закончится? Я сам велел Ведьмочке вести себя будто между нами нет и унции притяжения, и, конечно, благодаря этому большая часть мужиков крутилась возле нее – свободной, молодой, чертовски сексапильной. А кавалеры-то скоро мочиться самостоятельно не смогут, но это, похоже, их несильно беспокоило. И ее тоже. Вертихвостка строптивая.

Я с деланным спокойствием наблюдал, как Тони Мэдисон – личный врач семьи Трэвер – руки старые тянул к телу юному. Ему же лет сто! Дядя доктор как раз склонился к Марсии бодро что-то рассказывая – тупой анекдот, наверное. Я, конечно, преувеличивал: ему было чуть больше пятидесяти, далеко не дед, но блядь, ей двадцать один всего. Это вообще законно?!

– Что, ревнуешь? – Джейсон стал рядом и жестом попросил поделиться самокруткой. – Забористая, – дунул и даже закашлялся. Навык потерял праведный женатый мужчина.

– Ты о чем? – я держался стойко. Хрен признаюсь, что меня рвет от желания дать в морду Мэдисону и утащить в пещеру Марсию.

– Смотри, довыебываешься, и уведут, – бросил Джейсон и вернул мне косяк. Видно, хреновый из меня актер, раз он так легко считал муки ревности. Это не по любви, это собственничество. А я ведь никогда не дорожил женщинами и частенько с друзьями делился, а сейчас нет. Вон даже со Стивом ударами обменялись (мой мозг напрочь блокировал его нетрадиционные откровения: не было этого, НЕ БЫЛО!), а сейчас, кажется, с отцом родным разбираться придется.

Папа подошел после последнего аккорда и, сказав что-то Тони, взял Марсию под руку и в дом увел. Это зачем еще?

Марсия

– Проходи, присаживайся, – мистер Трэвер любезно помог мне устроиться в глубоком кожаном кресле.

Меня насторожило неожиданное приглашение побеседовать тет-а-тет, особенно в свете моего присутствия на празднике с Картером под ручку. С тем, за кем обязана следить, а затем докладывать. Правда, заказчик сомнительных услуг пропал и давненько не требовал отчета. За это время многое успело измениться. Я и мои чувства. А еще Картер. Но это не точно.